Стерва для ботана - Юлианна Клермон
Замечательно. Заодно попрошу этого Стёпу собрать хоть пару футболок и ещё какого белья для Глеба — он же так и не привёз свои вещи. Постельное и один комплект домашней одежды не считается.
— Элин, — шепчет Милка, когда мы уже сидим на социологии, — так у вас всё серьёзно? Или нет? Мне-то сказать можешь?
Киваю.
— Это как понять? — прищуривается она.
— Это «да» на все твои вопросы. Тихо.
— Класс, — резюмирует она и замолкает.
В обед пишу Глебу, спрашиваю температуру и напоминаю про таблетки.
«Тридцать шесть и девять, — приходит ответ. — Про таблетки не забыл». И смайлик с высунутым языком.
«Врунишка», — вставляю хмурый смайлик.
«Тебе — никогда», — и фото градусника.
Хм. Действительно тридцать шесть и девять. Это же замечательно.
«Значит, готовься к зачёту. Завтра Зорина будет вас всех… кхм», — смайлик со взорвавшимся мозгом.
Получаю в ответ смайлик, который отдаёт мне честь, и убираю телефон в карман.
После пар девчонки собираются пообедать в кафе, но у меня нет времени, поэтому быстро иду в общагу, здороваюсь с вахтёршей, изредка киваю знакомым. Это для Глеба я — самая обыкновенная. А здесь я всё ещё стерва. Или Снежная королева. Для кого как.
Поднимаюсь на пятый этаж. Стучу. Мне открывает Степан.
— Привет, — прохожу в комнату. — Мне нужно забрать конспекты Глеба. Соберёшь?
Он держит в руках битком набитый мусорный пакет и смотрит на меня как на исчадие ада. Да, запугала я их знатно. Зато хоть прибрался.
— Так соберёшь? Нет? — подбавляю в голос холода и приподнимаю бровь.
Он отступает на несколько шагов, едва не врезается в стол, разворачивается и мчится к окну. Хватает конспекты… и всё, что лежит на подоконнике, летит на пол.
— Ну ты и… — не договариваю, прохожу и помогаю собрать. — Осторожнее надо.
Ныряю под кровать, достаю улетевшие тетради и какую-то коробку. Она раскрылась, и всё содержимое вывалилось. Смотрю на неё и сажусь прямо на пол.
Нет. Не может быть.
Подхватываю похолодевшими пальцами ярко-алый телефон, переворачиваю. На задней крышке небольшая царапина…
Дыхание перехватывает.
Трясущимися руками достаю из кармана свой телефон, стягиваю резиновый чехол…
— О, у тебя телефон один в один, — выдаёт Степан, всё это время следящий за моими манипуляциями.
Один в один…
Сжимаю кулаки, с силой втягиваю в себя воздух сквозь плотно сжатые зубы.
Так вот как Глеб «починил» мой мёртвый гаджет. Никак.
Захлопываю крышку коробки, кидаю «мёртвый» телефон в сумку, резко встаю и иду на выход.
— А… конспекты? — слышу вслед.
— Сам заберёт, — говорю холодно.
В ушах шум, перед глазами — красные звёздочки.
Мы вместе?
Мы команда?
Нет.
В команде не решают за спиной. А вместе — не врут.
«Врунишка» — «Тебе — никогда…»
Никогда, Глеб?!
Да я тебя в сентябре ботаном называла, а ты пошёл и купил мне новый телефон. И скрыл это. Зачем?! И как?!
Я знаю, сколько он стоит. Я на бэушный месяц зарабатывала.
Значит, для тебя деньги — не вопрос?
Слетаю по лестнице, ничего не замечая. Чуть не врезаюсь в кого-то.
— Эй, осторожней…
— Отвали!
Задыхаюсь, перепрыгивая через две ступеньки.
Общага. Гарнизоны. Мать-учитель.
Да кто ты вообще такой?!
И что ещё ты решил за меня?!
В холле ловлю презрительный взгляд коменды и неожиданно остываю.
Нет. Стоп, Элина.
Глеб ответит мне на всё. Но без истерик.
— До свидания, Анна Викторовна, — улыбаюсь своей фирменной улыбочкой и выхожу на улицу.
Сердце продолжает колотиться в бешеном темпе. Но это уже неважно.
Возле лавочки толпятся девчонки и несколько парней. Что-то бурно обсуждают.
Прохожу не глядя.
— Эй, Ларина, совсем зазналась? Чё не здороваешься? — раздаётся язвительное в спину, и я резко разворачиваюсь.
— Что тебе надо, Лыгин? — сверлю его презрительным взглядом.
— Да мне ничё, — он лыбится и разводит руками, а потом показывает телефон. — Я тут с Дипломатом переписываюсь. Привет ему передать не хочешь? Правда, он у нас больше не Дипломат, а скорее, Полярник.
Он ржёт.
— Пошёл ты на хрен со своим Дипломатом. И с полярником тоже, — выплёвываю ядовито и разворачиваюсь, чтобы уйти.
Вот только этого козла мне сейчас не хватало. Я вообще не в ресурсе, чтобы спокойно воспринимать хоть какую-то информацию ещё и о нём.
— А зря, — кидает Макар в спину. — Его в армию загнали, ты в курсе? Будет служить в тундре. Гонять белых медведей.
Поджимаю губы.
— Макар, — оборачиваюсь и стискиваю кулаки, — мне плевать, кто и где теперь будет служить. И уж тем более плевать на Самерского.
— Вообще-то его туда из-за тебя загнали, — хмыкает он.
Вскидываю брови и кривлюсь.
— Ты ничего не попутал? Я тут при чём?
— А он мне по секрету сказал, что приезжал пару недель назад. Поговорить с тобой хотел. Только не знал, что ты ещё в больничке валяешься. Ну и нарвался на твоего ботана. Он его так-то нехило отделал, а потом в ментовку сдал.
Стою в шоке. Не знаю, как реагировать и что говорить.
Самерский приезжал? Глеб подрался? Накатал заяву?
— Ну и правильно сделал, — стараюсь говорить ровно, но голос предательски подрагивает. — Твой дружок заслужил.
Лыгин оглядывает парней, а потом приближается ко мне.
— Его вообще-то сразу из вуза вышибли, — гадко ухмыляется. — Административка, нападение. Неплохой набор? А потом его в ментовке припугнули. И очень вовремя нашлась альтернатива.
— И что?! — цежу. Держусь из последних сил.
— А то, что кто-то очень сильно подсуетился, чтобы запихнуть его как можно дальше. Соображаешь, Ларина?
Соображаю. Очень даже соображаю. У меня в голове будто пазлы складываются.