За маской - Алёна Шахнина

— Леди, — говорю я, наклоняю голову чуть вбок и протягиваю ей ладонь.

Она пару секунд смотрит на мою руку, потом нерешительно вкладывает свою, и я слегка сжимаю её пальцами. Леди внимательно смотрит на наши сжатые руки, и я отпускаю её, чтобы не смущать.

— Чем займемся? — спрашиваю я.

— Надо где-нибудь пристроиться, посидеть, пообщаться, — предлагает Лев.

Я окидываю взглядом парк, и глаза натыкаются на старое здание.

— Там заброшка, — говорю я. — На крыше можно посидеть. Идем?

— Говорят, там призраки, — хихикает Белла.

— Это же ещё лучше! Пусть тоже присоединяются, — фыркаю я.

Белла тихо хихикает и я понимаю, что неважно, что ты говоришь. Если ты круто одет и ведешь себя, как популярный парень, девчонки любую твою шутку схавают. И это ещё раз доказывает, что, как встречают, так и провожают по одежде. Никому не интересен твой внутренний мир, если ты — серая мышь.

— Да, заброшка это круто, — подхватывает Лев.

Мы идем в сторону старого здания: Лев впереди, мы с Белой рядом и позади нас тихо плетется Леди. Даже если это будет единственная встреча, я никогда не забуду, что шел в компании красивой девчонки. Главное, не потерять лицо и продолжать придерживаться своей роли. Той, какая нравится таким, как Белла. Интересно — в жизни она тоже яркая или, как я?

Возле заброшенного здания из белого кирпича много мусора и боя. Вместо двери — темный провал, и девчонки не рискуют подходить ближе. Честно говоря, я бы тоже не подходил, но я же крутой парень, поэтому смело приближаюсь к заброшке и осматриваю её.

— И как подняться на крышу? — спрашивает Лев с сомнением.

— Ты что, никогда по заброшкам не лазил? — удивляюсь я.

— Лазил, конечно, — фыркает он, и я понимаю, что врет.

Я и сам этим почти никогда не занимался, лишь однажды классе в четвертом, но прошло столько лет! Господи, что же делать-то?

— Плевое дело, — безразлично кидаю я и подхожу к куче боя.

Так, если ухватиться за ту металлическую балку на крыше, а в качестве опоры для ноги использовать выступ, то может получиться. Но если я сейчас грохнусь здесь, это будет эпично.

Давай, трус! Покажи себя крутым, бесстрашным парнем! Вытираю потные ладони о джинсы, подбегаю к куче, хватаюсь за выступы на здании, подтягиваюсь и рывком закидываю ногу на крышу. С грацией тонкой лани оказываюсь на самом верху своего триумфа. Я смог и прибавил очки к своей крутости.

— Давай, ты следующий, — говорю я Льву и протягиваю ему руку.

Тот мешкает. Но, видимо, тоже не хочет позориться, поэтому быстро цепляется в мою ладонь, и я помогаю ему забраться. Лев отряхивает руки, брюки и без того чистые кроссовки.

— Ну, девчонки, смелее, — улыбаюсь я.

Первой подходит Белла. Я протягиваю ей руку, она хватается, и я легко затаскиваю её на крышу.

— Вау, круто! — восклицает она, осматриваясь вокруг себя.

Я смотрю на серую мышку и киваю ей. Она не двигается, сжимая себя руками, будто замерзла.

— Мне страшно, — говорит Леди. — Я не полезу.

— Ну… не будь занудой, — подталкиваю я. — Давай руку, я помогу.

Она не решается подходить.

— Или ледям неприлично по заброшкам шарахаться? — улыбаюсь я.

Со вздохом она подходит к стене, протягивает мне руку, и я крепко хватаю её тонкие пальцы. Она наступает на выступ, и я подтягиваю её на крышу.

— Я залезла только ради того, чтобы сказать — слово «леди» не склоняется, — с упреком говорит она.

— Буду знать, — киваю я и отпускаю ее руку.

С крыши заброшки открывается шикарный вид на парк. И пусть здание не очень высокое, хорошо видны заброшенные, скрипящие на ветру, качели; ржавые, сломанные горки; и даже пугающее колесо обозрение. Вдалеке выглядывает полоска голубой речки. Кроны деревьев горят оранжевыми и желтыми листьями. Красиво здесь, аж дух захватывает. Эх, мама, знала бы ты, где я сейчас, с кем и как выгляжу… Наверняка сказала бы, что я весь в отца. Но её здесь нет, а есть новые люди, которые ничего обо мне не знают, как и я о них. Могу только догадаться, что Лев явно из богатой семьи. Он так бережно вытирает кирпич, прежде чем сесть на него — обычные парни так не делают, даже я. Когда на тебе дорогие вещи, ты наверняка выбираешь, куда сесть. Или нет. Откуда мне знать, я никогда ни богатым не был, ни вещи дорогие не носил.

— Я играю на синтезаторе в группе, пишу музыку, в свободное время тусуюсь с пацанами и рублюсь в компьютерные игры, — говорю я и сажусь рядом со скромной Леди.

— У меня нет никаких увлечений, — говорит Лев. — Учусь в школе, гуляю и всё.

— Мы с родителями путешествуем, — подхватывает Белла. — По России, ближнему зарубежью. Привожу отовсюду сувениры — это мое хобби.

— Где тебе больше всего понравилось? — спрашиваю я.

Белла задумчиво смотрит на меня, похоже я нарушил правила игры. Но она же может придумать!

— В Москве, — быстро выкручивается Белла. — Там круче всего.

Я согласно киваю. В Москве мне тоже понравилось, когда я там был с отцом. Это одно из самых ярких воспоминаний моей жизни.

— А ты, Леди? — говорю я. — Расскажи о себе.

— Скажу так: «Всем хорошим во мне я обязан книгам», — отвечает Леди.

— Горький, — машинально говорю я и резко захлопываю рот.

Но поздно, она уже удивленно смотрит на меня и смущает. Боясь ещё больше закопать себя, говорю:

— В классе литературе на стене прочитал эту цитату. Уже наизусть выучил.

Она коротко, одними уголками губ улыбается, и я понимаю, что не поверила.

Это оказалось довольно забавно. Я сижу на крыше какой-то заброшки в мешковатой, страшной одежде и не привлекаю к себе внимание, но слушаю. И уже сейчас понимаю, кто есть кто.

Лев пытается казаться обычным парнем, даже кофта и джинсы у него дешевые. Но вот его кроссовки…. В точно таких же ходит Влад, а он из той семьи, где на завтрак питаются красной икрой. В компанию Артема он попал именно поэтому, а не потому что крутой парень. Видимо, Лев устал от того, что считают его деньги, смотрят только ему в кошелек, а не в душу.

Белла пытается казаться крутой,