Хочу замуж! - Ашира Хаан

Потому что «могу предложить тебе только секс».

Потому что «мне все равно».

— Насть, ты чего? — голос у Ленки был испуганный.

Я уткнулась в полотенце, которым застелила шезлонг, и слезы уже промочили его насквозь.

— Столько боли… — голос Серафимы все еще звучал. — Что ты уже заранее ее ждешь. И не веришь в любовь.

— Насть, может, в каюту? — Ленка пересела на мой шезлонг и гладила по плечу.

— Н-н-нет…

Я хотела дослушать.

— Накройте эту темноту ладонью. И скажите ей «спасибо». Потому что ваше неверие защищало вас все это время. От плохих решений, от неподходящих мужчин. Но теперь вы хотите по-настоящему поверить в любовь, и темнота больше не нужна. Нужен свет. Чтобы увидеть своего человека.

Черт.

Я презирала Серафиму.

Но свое дело она знала хорошо.

На ужине случился апокалипсис.

Уже разнесли бокалы с вином, уже подали салаты, и красивые мальчики-официанты уже приобрели взъерошенный вид, носясь туда-обратно между раздачей и столиками.

Уже были съедены салаты и подано горячее…

А Татьяны Марковны все не было.

Это было невозможно и нереально.

От еды Татьяна Марковна не отказывалась никогда.

Она съедала все, что нам подавали. И закуски, и салаты, и супы, и даже самые странные десерты.

Она никогда не пропускала полдники, которые накрывали в музыкальном салоне — с печеньками и мини-сэндвичами.

Она первая стояла в очереди перед началом раздачи кислородных коктейлей.

И никогда не упускала ни одного бокала шампанского, подаваемого на мероприятиях.

Когда бы мы ни пришли в ресторан, она всегда уже сидела за столом.

Была знакома со всеми барменами и уже обменялась контактами с директором ресторана.

Потому все это было крайне странно.

Обслуживающий наш столик мальчик тоже с тревогой поглядывал на вход.

— Неужели что-то случилось? — первой озвучила наши тревоги Полина.

— Может, она в настольные игры заигралась? — предположила Ленка.

— Ага, и корабликом из фетра любуется, — фыркнула я.

— И на берег мы сегодня не сходили, значит, там она поужинать не могла.

Мы переглянулись в тревоге.

— Какая у нее каюта? — спросила я.

— Триста четвертая, — ответила Полина. — Но…

— Она уже немолода, — тревожно сказала Ленка. — Вдруг…

— Я сейчас!

Полина вскочила, не доев свое овощное рагу — к слову, изумительное, как и все, чем нас кормили в этом круизе. Меня к вечеру похмелье уже отпустило, поэтому я его ела с наслаждением.

Вернулась она через десять минут и покачала головой:

— Я стучала-стучала…

— У администрации должен быть ключ, — Ленка тоже поднялась. — Пойду на ресепшен.

— Я с тобой!

— И я!

Десерт из мороженого с соленой карамелью сегодня остался таять без нас. Дружной делегацией мы спустились к ресепшену и только уже собрались требовать вскрытия каюты, пока оттуда не начало вонять, как откуда-то сверху по трапу медленно и степенно спустилась сама пропажа.

Татьяна Марковна церемонно придерживала пальчиками подол шелкового кимоно, открывавшего ее шлепки на каблуке, украшенные разноцветными камнями и, похоже, совершенно не понимала, какой переполох вызвала.

— Вот и вы! — обрадовалась девочка на ресепшене. — А вас тут уже с собаками разыскивают!

— Я что-то пропустила? — томно спросила Татьяна Марковна, слегка театрально прикрыв ладонью декольте, где я за мгновение до этого увидела подозрительно яркий блеск.

— Ужин! — буркнула Ленка.

— Ох! — чуточку притворно ужаснулась та. — Тогда поспешу! Что у нас на десерт?

— Мороженое уже растаяло. А где вы были-то?

— Да вот пошла на массаж и заснула, — не моргнув глазом, соврала Татьяна Марковна. — Нам, старикам, много ли надо. Разморило и задремала…

— Массажный кабинет на нижней палубе, — заметила я.

— Конечно, — согласилась она и, забывшись, убрала руку, открыв сверкающее колье, обнимавшее ее шею. — Я оттуда и пришла!

— Вы пришли сверху, — безжалостно сообщила Ленка.

— Ну… наверное, заблудилась! Все, девочки, я побегу кушать! В моем возрасте это важно!

Мы с Ленкой посмотрели ей вслед.

— Это был не сон, — подвела она итог.

— И не глюки, — согласилась я.

— Вы про что? — забеспокоилась Полина.

— Маленькая ты еще знать…

Возвращаться доедать мороженое мы не стали.

Вместо этого Ленка пошла в каюту, сославшись на головную боль с похмелья, а я решила наконец воплотить свою фантазию о фортепианной музыке на закате. А то за всеми этими ритуалами и пьянками как-то не сложилось, а круиз уже подходил к концу.

Я немного опоздала. Когда я торопилась по узкому коридору к музыкальному салону, оттуда уже звучала грустная мелодия, которую я не знала. Неудивительно — музыке меня не учили. Но я прибавила шаг.

И когда проскользнула внутрь, стараясь не привлекать к себе внимания, забыла оглянуться.

Потому увидела Виктора, только когда уже нашла себе свободное местечко на одном из диванчиков, откуда открывался шикарный вид на садящееся за бортом солнце.

Он сидел рядом с роялем — там, где мог хорошо видеть играющую на нем женщину лет сорока. Она была в струящемся концертном платье, сверкающих туфлях и ярких серьгах, стекающих дождем на плечи. Мне даже стало немного стыдно, что я пришла в домашних штанах и футболке, в которых шлялась целый день. Впрочем, все остальные присутствующие тоже не наряжались.

Кроме Виктора.

Он был одет в белую рубашку, расстегнутую на пару верхних пуговиц и строгие брюки с острыми стрелками.

Аккуратно причесан, строг, спокоен.

Не вертел в руках ни телефон, ни бокал с шампанским, как некоторые другие слушатели.

Сидел очень прямо и смотрел на клавиатуру рояля, не отрываясь.

Бежать было поздно и как-то нелепо — и я осталась.

Тем более, что Виктор будто бы меня не видел, завороженный музыкой и бегом тонких женских пальцев по черно-белым клавишам.

Закончилась одна мелодия и началась другая, за моей спиной две тетушки принялись вполголоса обсуждать, кто из них когда пойдет в каюту, остальная аудитория тоже как-то зашевелилась, садясь поудобнее, откашливаясь.

А он сидел все в той же позе и все так же смотрел только на рояль.

Пока не завершилась еще одна мелодия и игравшая женщина не встала.

— Сегодня у нас необычный вечер, — сказала она негромко, не пытаясь перекричать