Посмотрим, кто кого… - Мари Стефани

— Паулина, мне будет спокойнее, если ты побудешь здесь, — твердо произнес Люциан.

— А он, — кивнула я на Огнева, — он поедет с тобой?

— Да!

— Значит, ему можно искать Ваську, а я должна сидеть и ждать новостей! Так не пойдет! Я еду с вами! Я могу быть полезной!

— Это не обсуждается, ты останешься! Да, и телефон отдай, пожалуйста!

— Что? — взвизгнула я фальцетом. — На него же может прийти требование от похитителей!

— Вот именно, поэтому он побудет у меня. И время сэкономлю и тебя от глупостей уберегу.

— То есть ты хочешь запереть меня в своих хоромах, ещё и оставить без связи с окружающими миром! Это смахивает на похищение, не находишь?

— Все что угодно, лишь бы ты не пострадала.

— Ты, да ты… — не находила я подходящего эпитета.

— Как только что-нибудь узнаю, я тебе позвоню, — словно издеваясь, произнёс мужчина.

— Куда на деревню дедушке? — ехидно осведомилась я, не собираясь сдаваться и оставаться одна в чужом доме.

— Здесь есть стационарный телефон, — кивнул Люцик на аппарат на журнальном столике. — Антон, поехали.

— Я здесь не останусь! — последовала я за мужчинами.

— А тебя никто не спрашивает, — произнес гад черноглазый и захлопнул дверь перед моим носом.

Я схватилась за ручку и потянула ее. Безрезультатно. Затем ещё раз и ещё, все с тем же успехом. А во дворе послышался шум мотора и звук закрываемых ворот. Прильнув к рядом расположенному окну, успела заметить в просвете между створками зад черного монстра Люцика.

— Мерзавец! Негодяй! Подлец! — кричала я в пустоту от собственного бессилия и оттого, что меня оставили, как ненужную вещь — балласт.

Кипя от гнева, я вновь стала дергать дверную ручку, но мерзавец закрыл меня на ключ. Минут через десять я осознала бесполезность своих действий. Села на диван и, взяв пульт, нервно стала переключать кнопки, прыгая с канала на канал.

— Нет, ну какой негодяй! Запер меня, как ребенка! А она, между прочим, моя единственная сестра, и я имею права участвовать в ее поисках! — сотрясала воздух, давая своему негодованию выход. Иначе просто лопну от злости.

Встала и вновь подошла к окну, открыла его и выглянула на улицу.

Первый этаж в доме Люциана был высокий, метра два не меньше. Если спрыгнуть, как минимум пятки себе отобьешь, максимум заработаешь несколько переломов. А вот окно, которое располагалось рядом с дверью, находилось над лестницей, но тоже высоковато, плюс ещё неровная поверхность приземления. И возможно, я бы решилась на отчаянный шаг, только куда пойду без машины, телефона и денег!

— Ну, Люцик, ты мне за это ответишь! Не будь я Загорская! — прорычала в гневе.

Захлопнула окно и отправилась исследовать дом врага!

Кто бы мог подумать, ещё недавно я всеми мыслимыми и немыслимыми способами пыталась проникнуть во владения Мирного, а тут меня в них заперли, предоставив полный доступ. Грех этим не воспользоваться.

Начала с первого этажа, здесь помимо гостиной с современной кухней, которые я исходила вдоль и поперек находился санузел, также мной изученный в прошлый раз и кабинет хозяина. Вот туда я и направилась.

Толкнула массивную дверь и оказалась в полумрачной, из-за плотных портьер, вытянутой комнате. В глаза бросалась асимметрия кабинета из-за того, что одно-единственное окно было расположено не в центре стены, а значительно смещено влево. В том углу расположился кожаный темно-коричневый диван с двумя креслами и стеклянный столик с початыми бутылками и пузатыми стаканами.

В правой части комнаты всю стену занимали стеллажи с книгами, а перед ними стоял письменный стол и кресло. На стене там, где подразумевалось окно, висели дипломы, грамоты, награды, которых оказалось немало.

Именно туда я и направилась. При ближайшем рассмотрении оказалось, стеллажи занимала нехудожественная литература: бизнес и экономика, юриспруденция, книги по информационным технологиям, истории, публицистика — вот немного из того, что стояло на полках. Была здесь и художественная литература в основном детективы и фантастика. С этого ракурса Люциан представал разносторонним и многогранным. Хотя будь оно иначе, в столь молодом возрасте не добился бы такого успеха в бизнесе.

Моё внимание переключилось на стол, с царящим на нем идеальным порядком: писчие принадлежности в органайзере из красного дерева, документы в паках, корреспонденция на специальном подносе. Но не это заинтересовало меня, а фотография, стоящая в центре. На ней был запечатлен Люциан в компании моего отца. Фотографие было лет десять, не меньше. Люцик совсем молодым, видимо, только окончил университет, да и у отца годы ещё не успели посеребрить волосы. Оба улыбались и держались приятельски. Попадись мне эта фотография раньше, того бреда, который я придумала и воплотила в жизнь, точно не было бы.

Вздохнув, я ни на что не надеясь, стала выдвигать ящики стола, в которых также царил порядок.

Не обнаружив ничего интересного, я отправилась на втором этаж. Здесь были четыре спальные комнаты: три гостевые, одну из которых выделили мне, и спальня хозяина. В гостевых комнатах было не обжито, они словно находились в ожидании своих хозяев. А вот в комнате Люцика повсюду были личные вещи хозяина. Так что с порога становилось ясно здесь живут.

Бродя по дому, отметила один факт, нигде не было женских штучек. Да, Мирный не женат, но здоровье тела-то он поддерживает, о чем свидетельствовали презервативы в бардачке его машины.

А вдруг в ванной комнате обнаружатся женские средства, дополнительная зубная щётка, расческа, длинные волосы…

От подобного предположение сердце неприятно сжалось. Отчего-то мне не хотелось находить свидетельства присутствия в доме Люцика другой женщины. С этими мыслями направилась в ванную комнату. К моему облегчению, из всего вышеперечисленного я ничего не обнаружила, и с моих губ сорвался вздох облегчения.

— Признаков присутствия другой женщины нет! — прошептала я и осеклась.

Другой женщины? Я что же, отнесла себя…

— Господи, я же не влюбилась! Нет! Да он мне совсем не нравится!

А память услужливо подкинула знаменательную сцену, отчего щеки опалило жаром. А тут ещё широченная кровать, на которой Люцик возлежит, и повсюду его запах.

— Да что за черт! — выругалась я и поспешила вон, пока, как кошка не принялась обнюхивать и тереться о подушку мужчины.

Мне казалось, я несколько часов бродила по дому и уже как минимум вечер. Но оказалось, прошло всего три часа, как Люцик меня запер.

Успевший затихнуть за это время гнев разгорелся с новой силой, но его стала вытеснять тревога за сестру.

Мирный явился вечером,