Волков: Мне нельзя тебя любить - Яна Марс

Свет погасили. На экране замелькали титры.

Июль 2025 года. Москва.

Тигран сидел в кабинете. Он не спал уже вторую ночь подряд, но адреналин в крови работал лучше любого кофе.

Тигран перелистывал документы, и в груди нарастало холодное удовлетворение. Команда сработала быстро — быстрее, чем он ожидал. Специалисты по кибербезопасности прошерстили закрытые базы, финансовые аналитики разложили по полочкам движение средств, юристы подсветили нарушения в подведомственных структурах.

Но этого было недостаточно.

Тигран откинулся в кресле, потер глаза. То, что у него было, — хороший материал для налоговой и, возможно, для возбуждения уголовного дела по отмыванию средств. Но этого было мало, чтобы не просто защитить Алису, но и уничтожить Эдика в суде, лишить его возможности манипулировать, шантажировать, угрожать.

Суровцев-старший вывернется — у него связи, деньги, адвокаты. Эдик отсидится за спиной отца, а Алиса останется под угрозой. Эдик сможет снова нанять детективов, подкупить свидетелей, запустить новую волну фейков.

Тигран сжал кулак так, что побелели костяшки.

— Нужно больше, — сказал он вслух.

В дверь тихо постучали.

— Можно? — голос Алисы был мягким, осторожным.

Он обернулся. Алиса стояла на пороге в длинной футболке, босиком, с распущенными волосами. В руках — кружка.

— Я не помешаю?

— Нет, — он отодвинул кресло, освобождая место рядом. — Проходи.

Она подошла, поставила кружку на стол, села на край стула. Заглянула в экран, но, кажется, не поняла ничего из того, что там было.

— Ты уже два дня почти не спишь, — сказала она тихо. — Я принесла тебе чай.

— Нашел кое-что, — он кивнул на мониторы.

— Ты недоволен. Этого мало? — Алиса напряглась. Утверждение, не вопрос. Тигран усмехнулся. Умная.

— Мало.

Тигран повернулся к ней.

— Это аргумент для налоговой, но не для того, чтобы раздавить их в суде и заставить Эдика навсегда забыть о тебе. Они выкрутятся.

Алиса кивнула, не отрывая взгляда от экрана.

— Значит, он снова...

— Нет, — перебил Тигран жестко. — Но мне нужно больше информации. Что-то, что нельзя будет замять.

— Я не хочу, чтобы ты рисковал, — сказала Алиса. — Если это опасно...

— Алиса, — он взял ее за руку. — Это моя работа.

— Твоя работа — защищать данные, а не...

— Защищать тех, кто мне дорог, — перебил он, и слова повисли в воздухе.

Алиса выдохнула и собралась с мыслями.

— Я знаю, где могут быть данные, — сказала она.

Тигран замер.

— Где?

— В клубе, — она отвела взгляд, но руку не убрала. — У Эдика в кабинете. Он говорил... хвастался, что все финансовые дела ведутся через него. Что без него папа ни шагу не сделает. Он любил это говорить, — голос ее дрогнул. — Чтобы я знала, какой он важный.

Тигран сжал ее руку.

— Ты была в этом кабинете?

— Да, но ничем не смогу помочь, — покачала головой Алиса. — Кофе носила, документы подписывала, когда он был в ударе и хотел показать, какой он хозяин жизни. Паролей не знаю, но видела, как он работает. Знаю расположение кабинета, систему охраны, когда меняется смена.

— Ты думаешь, что он настолько беспечен? — Я уверена. Эдик — параноик. Он не доверял ни облачным хранилищам, ни флешкам. Все держал в кабинете, под замком. Чтобы никто, кроме него, не имел доступа.

— А его отец? — Он не лез. У них договор: папа делает грязную работу, Эдик — чистую.

Тигран развернулся к ноутбуку, быстро застучал по клавишам.

— Адрес клуба, — сказал он. — И описание, где находится кабинет. Этаж, коридор, что рядом.

Алиса заговорила, и он печатал, не перебивая. Голос ее был ровным, но он чувствовал, как ей тяжело возвращаться туда, где прошли годы ее жизни.

— Спасибо, — сказал Тигран, когда она закончила.

— Что ты будешь делать? — в ее глазах застыл страх.

— Пока не знаю, — честно ответил он. — Но теперь я знаю, куда смотреть. А это уже половина дела.

Алиса кивнула, но руку не убрала. Сидела рядом, чувствуя тепло его пальцев, и внутри боролись страх перед прошлым, которое она так хотела забыть, и надежда, что это прошлое наконец-то отпустит.

— Тигран, — позвала она тихо.

— Да?

— Я могу помочь?

Июль 2025 года. Москва.

Спор длился уже несколько часов. Тигран сидел за столом, сцепив руки в замок, и смотрел на Алису с выражением, которое она уже научилась читать: он не отступит. Она стояла напротив, уперев кулаки в бока, и понимала: она тоже не отступит.

Витя проснулся от шума, зашел в кабинет, потер глаза.

— Вы чего не спите? — спросил он хрипло. — Почти четыре утра.

— Иди спать, — бросил Тигран, не оборачиваясь.

— Не пойду, — Витя прошел в комнату и плюхнулся на диван. — Раз уж проснулся. Чего спорите?

— Я не пущу её в этот клуб, — Тигран говорил жестко, без тени сомнения. — Это опасно. Эдик — не просто бывший муж. Он — сын депутата, у которого серьезные люди на побегушках. Если его люди засекут Алису..

— Не засекут, — перебила Алиса. — Я знаю этот клуб. Знаю, где камеры, где слепые зоны. Я там больше года была мебелью, Тигран.

— Но мебель не рискует жизнью.

— Сейчас я понимаю, что рисковала все это время, — голос Алисы стал жестче. — Но теперь я не боюсь.

Витя переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как нарастает напряжение.

— Алиса, — Тигран встал, подошел к ней. — Я понимаю, что ты хочешь закончить эту историю. Но не так. Есть другие способы.

— Какие? — она посмотрела на него в упор. — Ждать, пока твои люди накопают достаточно? А если не накопают? Если Суровцев-старший всё замнёт, а Эдик снова начнёт охоту? Сколько можно ждать, Тигран?

Он молчал, глядя на неё. В полумраке гостиной её глаза горели.

— Я должна закончить это сама, — сказала она. — Потому что я это начала. Потому что я поверила ему. Потому что я позволила себя обмануть.

— Ты была ребёнком, — тихо сказал Витя.

— Мне было семнадцать, — Алиса повернулась к брату. — Я уже была не ребёнок. Но была дурой, которая сбежала из дома, потому что не могла больше терпеть.

Витя молчал. Тигран молчал. А Алиса вдруг поняла, что сейчас расскажет то, о чём не говорила никому. Даже себе. Давно уже.

— Вы хотите знать, почему я так хочу туда вернуться? — спросила она. — Хотите знать, как я вообще оказалась с Эдиком?

Она села на диван, поджав под себя ноги. Говорила тихо, глядя в одну точку на стене.

— В городе, где мы выросли, не было выбора. Бабушка хотела, чтобы я стала учительницей, как