Хочу замуж! - Ашира Хаан

Он ничего не сказал, только погладил меня по волосам таким успокаивающим, почти покровительственным жестом, что захотелось плакать.

— Зачем ты мне подарил духи? — спросила я вместо этого. — И серьги?

— Тебе это понравилось. Я не знаю, что тебе еще нравится. Подарил то, про что уже точно знаю, что подойдет. Ты так долго их вертела в магазине.

Он ответил очень спокойно, как будто это не было чем-то странным — наблюдать, скрываться, подарить то, что подсмотрел. Но Виктор был совершенно невозмутим.

— Я тебя там не видела.

— Я умею быть незаметным, если нужно.

— Зачем было нужно?

Он протянул руку ко мне, провел подушечками пальцев по плечу, заставив разбежаться рой мурашек по коже.

Сказал совершенно без обиды в голосе, будто не было пьяной злости буквально на днях:

— Ты не очень стремишься афишировать наши отношения. Поэтому я решил не ставить тебя в неудобное положение.

— Ты обо всех любовницах так заботишься?

Мне вдруг и вправду стало интересно. Не может же быть, чтобы он тратил не только деньги, но и силы на женщин, которых больше не увидит.

— Не вижу в этом ничего особенного.

— Ну… для меня это особенное.

— Я уже сказал, что я думаю о твоих предыдущих мужчинах, — Виктор едва заметно усмехнулся.

— Дело не в мужчинах…

Мне вдруг стало неудобно лежать с ним вот так, обернувшись вокруг него ласковой кошкой.

Я выбралась из-под тяжелой руки и села, прислонившись спиной к спинке кровати. Подтянула к себе одеяло, вдруг постеснявшись укрыться целиком, оставила лежать на коленях.

Он приподнялся на локте, отодвинул меня за плечо от спинки и подложил подушку под поясницу. Сам повернулся и лег так, чтобы смотреть мне в лицо.

— О тебе никогда не заботились? — спросил Виктор негромко.

— Нет. Я не такая женщина. Обычно это я забочусь обо всех.

— И мужчины не отвечают тебе тем же?

Мягкий вибрирующий голос забирался под кожу, успокаивал, расслаблял.

Я сама не заметила, как стала откровеннее, чем обычно в постели с мужчинами.

— Обычно им надо говорить прямо — что именно сделать. Что подарить или сделать. А я так… не умею.

— У тебя были очень тупые мужчины, я уже понял! — хмыкнул он, переворачиваясь на спину и закидывая руки за голову.

— Эй! — я выудила подушку из-под спины и обрушила ее на его наглую ухмыляющуюся рожу.

Точнее — попыталась обрушить. Он неожиданно быстро и ловко перекатился в сторону, так что я лупанула подушкой вхолостую. И в ту же секунду оказалась прижата его телом к матрасу, а мое горло было перехвачено его предплечьем.

Через секунду он освободил меня, но мгновенный укол страха уже успел разнести отрезвляющую панику по моим венам.

— Только тупой мужчина разведется с такой женщиной, — сказал Виктор с какой-то очень странной, плохо читаемой интонацией, глядя мне прямо в глаза, словно надеясь прочитать в них то, что я никогда не скажу вслух.

— Это я с ним развелась.

— Почему? — спросил он вдруг так резко и серьезно, что я почувствовала себя на допросе. — Почему ты развелась с отцом своей дочери?

Ответ на вопрос о разводе у меня всегда был на «горячей кнопке». Мама говорила, что раньше мужчины почти не интересовались подобной темой. Развелась и развелась. Если женщина нравится, как говорится, ее заберут не только с детьми, но и с мужем.

Сейчас же в соцсетях испортили не только девушек, желающих цветов и бриллиантовых браслетов, но и мужчин, для которых «разведенка» стала каким-то неликвидом.

Поэтому я всегда отвечала коротко:

— Оказалось, что мы не подходим друг другу. Решили не мучиться и разошлись по-хорошему.

— Да?.. — Виктор приподнялся надо мной на локтях, окидывая плотоядным взглядом все, что ему открывалось. — Ты только что сказала, что решение было твоим.

Избежать этого разговора было невозможно.

Просто физически. Когда тебя к матрасу прижимает эта двухметровая гора мышц, шансов ускользнуть, отвести глаза, отвлечься на что-то еще — не остается.

— Просто я была более решительной.

— И не только с разводом, да? Мужиком с яйцами в семье была ты?

— Мне приходилось! — выпалила я в лицо Виктору. — У меня был ребенок!

— Два ребенка. Еще и муж, так? Он хотя бы работал?

— Работал! — я уперлась ладонями в грудь Виктора, надеясь сдвинуть его хоть немного и сбежать. Но это было все равно что двигать грузовик. — Просто этого было… мало!

— Что ты делаешь? — он как будто впервые заметил мои усилия. — Хочешь снова сверху?

— Хочу… — я замешкалась, придумывая отмазку. — В душ!

— Не отпущу, — Виктор опустился на меня, запирая окончательно. — Мне нравится, когда ты пахнешь сексом.

Он провел носом по моей шее, шумно втягивая воздух, лизнул плечо и чуть жестче прикусил сосок. Я ахнула, испытывая не столько возбуждение, сколько облегчение, что допрос перешел в домогательства.

Но ошиблась.

Виктор придавил меня всем телом на мгновение так, что я испугалась, что станет нечем дышать, но потом облапал и перевернул на бок, устроившись рядом, глаза в глаза.

Чтобы не сбежала — закинул на меня руку и ногу, тяжелые как чугунная наковальня.

Ловушка стала еще сложнее.

— Так кем же он работал, твой муж?

— Он… — я скривилась. Почему-то хотелось его оправдать, «не выносить сор из избы», не жаловаться даже сейчас. — Он старался. Был аранжировщиком, подрабатывал на записях в звуковой студии.

— Старался. — Виктор тяжело уронил это слово. — Хорошая профессия для мужчины. А ты?

— Я работала в поликлинике терапевтом, — я поморщилась. — Мне нужна была предсказуемая работа с ребенком, чтобы набрать стаж, а потом поступить в ординатуру.

— О, и на какую специальность?

— Кардиохирург! — я даже зажмурилась, вспоминая свою первую энциклопедию анатомии и вдруг открыла разворот, где было вклеено объемное сердце со всеми его камерами, клапанами и сосудами, изготовленными из яркого пластика. Его можно было трогать, открывать,