Восток, дело тонкое - Светлана Файзрахманова
— Не самый плохой вариант, — согласился Мир. — Главное, чтобы в конце был хэппи-энд. Кстати, меня в отпуск отпускают в июле. У тебя как раз сессия закончится. Я купил нам путёвку в Индию.
— Главное, чтобы в отпуске никого из нас не похитили, — хмыкнула Лена, но в глубине души она чувствовала облегчение. Побег в Индию казался спасением от непроходящего напряжения.
* * *
Начало июля в Москве выдалось дождливым и серым, но в душе Лены теплилась надежда на индийское солнце. После долгих споров о маршруте Мир уступил её желаниям, пообещав незабываемое приключение.
Самолёт приземлился в Нью-Дели, и Лена, выйдя из аэропорта, словно шагнула в кипящий котёл. Жара ударила в лицо, влажность обволакивала тело, запахи специй смешивались с выхлопными газами, а какофония звуков оглушала. Мир, привыкший к восточной экзотике, улыбался, наблюдая за её замешательством.
— Добро пожаловать в Индию, малыш! — произнёс он, обнимая Лену за талию. Но в её глазах читалась скорее растерянность, чем восторг.
Первые дни в Дели стали настоящим испытанием. Лена с трудом привыкала к острой пище, от которой горел язык, к постоянному гулу клаксонов и назойливым взглядам. Мир терпеливо объяснял традиции и обычаи, помогал ей торговаться с уличными продавцами и отбиваться от попрошаек.
Красный форт с его величием, мечеть Джама Масджид с толпами туристов, гробница Хумаюна, поражающая своей симметрией, — всё это пролетало мимо, словно в калейдоскопе. Но настоящим потрясением стал рынок Чандни Чоук. Лабиринт узких улочек, где на каждом шагу подстерегала опасность — будь то мотоцикл, несущийся навстречу, или вороватый взгляд попрошайки. Лена с любопытством разглядывала яркие сари, пробовала экзотические фрукты, от которых пару раз надолго засиживалась в туалете. Чувствовала себя так, как будто попала в чужой мир. Вспомнилась спокойная размеренная жизнь в Перми. Москва, первое время пугавшая её своим темпом, ни в какое сравнение не шла с тем, что Лена испытывала сейчас.
В Агре Тадж-Махал поразил её своей неземной красотой. Белый мрамор, словно сотканный из света, казался миражом.
— Это невероятно... — прошептала она, прижимаясь к Миру. Слишком идеально, слишком красиво, чтобы быть правдой.
Форт Агры, величественный и неприступный, гробница Итимад-уд-Даулы, изящная и утончённая — всё это лишь усиливало контраст между великолепием и нищетой, которую Лена видела за пределами туристических маршрутов.
В Джайпуре, "розовом городе" Раджастана, Лена с трудом сдерживала жалость, поднимаясь на слоне к форту Амбер. Животное казалось измученным, а туристы вокруг — безразличными к его страданиям.
Путешествуя по окраинам Раджастана, Лена и Мир всё чаще сталкивались с нищетой и убожеством. Деревни, где дети ходили босиком по пыльным дорогам, женщины в рваных сари, просящие подаяние, мужчины, измождённые жарой и безысходностью. Контраст между кастами был настолько огромен, что Лена чувствовала себя неуютно, сразу захотелось сбежать домой, как будто эта нищета могла быть заразной.
За месяц Лена привыкла к индийской экзотике, и её взгляд стал более критичным. Она научилась торговаться на рынках, носить сари, есть руками и пить чай масала, но в её сердце поселилась тоска по дому. Она досыта "напиталась" Индии и с некоторым облегчением зашла на борт самолёта.
— Дома, — выдохнула она, и Мир был с ней полностью согласен. С другой стороны, эти впечатления без остатка вытеснили все негативные эмоции, и она с энтузиазмом села за новый проект. Будем считать, что признание я получила не зря. И мои будущие проекты будут лишь подтверждать это, пообещала она сама себе.