Пристойное поведение - Кэти Андрес

Глава 14

Марк

Дорога от Шереметьево до моего закрытого поселка слилась для меня в одно размытое, серое пятно.

Олег гнал интуитивно чувствуя, что если мы сейчас встанем в пробку, я просто выломаю дверь и пойду пешком, убивая каждого на своем пути.

Внутри меня бушевал ядерный взрыв.

Радиоактивный пепел оседал на легких, мешая дышать.

Она стояла там, смотрела на меня своими огромными глазами и знакомила со своим новым «парнем». С этим вылизанным, рафинированным европейским пиджаком, который, блять, смел называть ее «своей невестой»! Я видел, как этот ублюдок по-хозяйски касался ее. Видел, как она спокойно принимала его присутствие.

Но хуже всего было то, что я нутром чуял: между ними не было того же, от чего у нас сносит крышу. Это был расчет. Холодный, сучий расчет на спокойную жизнь. Она выбрала безопасность, выбрала тихую гавань, чтобы больше никогда не обжигаться об меня.

И от этого ярость только усиливалась, скручивая внутренности в тугой, болезненный узел.

Я распахнул входную дверь своего дома так, что она с грохотом ударилась об ограничитель. Скинул пальто, не глядя швырнул его мимо банкетки прямо на пол и широким, тяжелым шагом направился в сторону гостиной.

Мне нужно было выпить. Срочно. Иначе я просто поеду к ней и голыми руками разорву этого голландского адвоката на куски.

Я подошел к бару. Руки тряслись от переизбытка адреналина. Схватил тяжелый хрустальный стакан, плеснул в него виски, даже не глядя на этикетку, и выпил залпом. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, но легче не стало. Ярость требовала выхода.

Я с силой сжал пустой рокс в руке и со всего размаха швырнул его в ближайшую стену.

Оглушительный звон разлетающегося вдребезги хрусталя разрезал тишину дома. Осколки брызнули по идеальному паркету.

Сверху, со стороны лестницы, тут же послышались быстрые шаги.

На балкончике второго этажа показалась Марго. Она выскочила на шум разбитого стакана, перепуганная, растрепанная, в домашнем костюме.

— Пап? Что случилось⁈ — крикнула она, сбегая по ступенькам вниз.

Я уперся обеими руками в край барной стойки, тяжело дыша, и опустил голову.

— Ничего.

В этот момент из-за ее спины, натягивая на ходу пиджак, показался Артур — законный, мать его, супруг моей дочери.

Мой взгляд моментально заледенел. Я выпрямился, сверля зятя тяжелым, не предвещающим ничего хорошего взглядом.

— У вас своего дома нет? — рявкнул я так, что Артур на секунду замер.

Марго тут же выступила вперед, загораживая мужа, как орлица, и агрессивно скрестила руки на груди.

— Мы были с мамой! — рыкнула в ответ дочь. Она окинула взглядом осколки на полу, мое перекошенное от злости лицо и безошибочно сделала вывод: — Опять с Анькой поругались?

Упоминание этого имени стало последней каплей. Я ударил кулаком по столешнице.

— Я ее прибью когда-нибудь, клянусь, прибью, Марго! — мой голос сорвался на отчаянный, хриплый крик. Я отвернулся, снова запуская пальцы в волосы. — Сил моих уже больше нет.

Артур, будучи парнем неглупым и обладая отличным инстинктом самосохранения, тактично решил не лезть в эпицентр нашего семейного торнадо. Он мягко коснулся плеча Марго.

— Малыш, я в офис. Домой приедешь сегодня? — негромко спросил он, бросив на меня осторожный взгляд.

Марго тяжело вздохнула, всё еще глядя на меня.

— Не знаю, созвонимся.

Повернула голову, чмокнула Артура в щеку, после чего он, кивнув мне на прощание, быстро скрылся за входной дверью.

Дочь дождалась, пока щелкнет замок, подошла к бару, обошла осколки и села на высокий стул напротив меня.

— Рассказывай, папи, что опять натворил?

Я резко поднял голову. Меня просто разорвало от этой формулировки.

— Я⁈ Я ничего не делал! — взревел, отходя от стойки и начиная мерить шагами гостиную. — Как только я решаю, что всё наладилось, как только мне кажется, что мы можем нормально существовать… она берет и снова меня в грязь втаптывает! Притащила с собой в Москву этого своего европейского ублюдка! В аэропорту передо мной им размахивала! Что, блять, с ней не так⁈

Марго не перебивала. Она сидела, подперев щеку рукой, и смотрела на мои метания с какой-то вселенской усталостью.

— Вы поговорили?

Я остановился. Горько, зло усмехнулся, разводя руками.

— Да как с ней разговаривать⁈ Вот как? Когда пытаешься что-то сказать, она начинает брыкаться! Чуть что — сразу включает свою европейскую суку и строит из себя неприступную крепость. Упирается в то, что было четыре года назад! Ну было и было, сколько лет прошло! Пора бы уже перевернуть эту страницу!

Марго опустила глаза на столешницу. Пальцем она задумчиво стерла невидимую пылинку.

— Она тебе не изменяла, пап.

— И ты туда же? Я своими глазами видел засос у нее на шее! Я видел этого ушлепка, который выходил от нее!

— Да, — твердо, упрямо подняв подбородок, повторила Марго. — Но она не изменяла.

Мой мозг отказывался это переваривать. Моя собственная дочь, которая всегда была на моей стороне, сейчас сидела и в открытую покрывала девчонку, предавшую меня.

Я подошел к ней вплотную, упираясь ладонями в барную стойку по обе стороны от нее.

— Тогда расскажи, блять! Вы чего меня с ума сводите? Смерти моей хотите⁈ Что там было на самом деле⁈

Дочь не дрогнула. Она смотрела мне прямо в глаза, и в ее взгляде не было ни капли страха — только глухая, тупая боль и упрек.

— А ты ей про маму рассказал?

Меня дернуло назад. Словно по лицу хлестнули.

— При чем тут твоя мать⁈ — повысил голос, чувствуя, как теряю контроль над ситуацией. — Я сказал, что у меня с Анжеликой ничего не было! Я сказал, что она просто живет здесь! Что еще я должен был сделать? Собрать всех в кружок анонимных идиотов и устроить публичную исповедь⁈

— Например, рассказать, что у нее рак и ты ей помогаешь! Поэтому она у тебя живет! — крикнула дочь, и на ее глазах блеснули слезы. — Не пробовал? Нет⁈

В гостиной повисла мертвая, оглушающая тишина.

Только звук моего собственного сбитого дыхания.

Я смотрел на Марго, и у меня внутри всё скручивалось от осознания того тотального, катастрофического пиздеца, который мы сами же и сотворили.

Четыре года назад, когда Аня услышала в трубке стоны Анжелики… Лика не от удовольствия стонала. Она выла от невыносимой боли. У нее была агрессивная стадия, химия не помогала, метастазы били по костям. Я сорвался из Амстердама не потому, что мне было плевать на Аню. Я сорвался, потому что Анжелику увезла скорая после остановки сердца, а Марго в истерике звонила мне, не зная, что делать. Я прятал Лику у