История одной измены - Николь Келлер

Не менее увлекательно жить с ней вместе. Настолько, что вернуться в свою квартиру, которая сейчас кажется мне унылым местом сна и не более, не идет и речи. Я настолько прикипел к солнышку, что не смогу добровольно ее отпустить.

Меня тянет к этой девочке. Девочке, что берегла себя и подарила себя мне.

Просыпаюсь в надежде получить свою утреннюю порцию ласки, но вторая половина постели оказывается пуста. Зато с кухни уже тянет головокружительными ароматами.

Разумеется, Сияну я нахожу там. Пританцовывающую у плиты в одной из моих рубашек на голое тело. На столе уже красуются брускетты с красной рыбой и салат из овощей и зелени.

— Выглядит божественно, — сглатываю слюну, облокачиваясь об косяк. — Но не стоит ради этого вставать раньше на целый час.

Девочка вздрагивает разворачивается, чуть краснея. Закусывает нижнюю губу, задерживая синие глаза на моем прессе, отчего младший снова принимает боевую стойку.

— Я думала…

— Что? Я не просыпаюсь? Просто не хотел тебя смущать. Но не стоит ради меня так заморачиваться.

— Мне приятно тебя кормить, — в два шага оказывается рядом и льнет всем телом. — Я привыкла вставать так рано.

За грудиной припекает. Такая простая, бесхитростная и искренняя забота перемалывает камень внутри, что именуется сердцем, и тепло разливается по всему телу.

Такая маленькая, хрупкая Девочка одной фразой способна покачнуть почву у меня под ногами. Невероятно!

— Спасибо, солнышко. На самом деле твоя забота очень кстати. Мне предстоит сегодня тяжелый день.

Я бы даже сказал дерьмовый, учитывая перспективу снова увидеть Ольгу.

Но я дико соскучился по сыну. Наше общение по видеосвязи, пока он гуляет с няней на площадке, не в счет. Я не обнимал Марселя столько дней, что прикоснуться к собственному ребёнку становится острой необходимостью.

А ещё няня сказала, что мой сын приготовил мне какой — то сюрприз.

Глядя на Сияну, понимаю, что нужно будет рано или поздно познакомить ее с Марселем. Сейчас мне кажется неправильным, что она не знает об этой моей части жизни. Хотя до недавнего времени я был уверен, что не впущу на эту территорию ни одну женщину.

Но Сияна — исключение.

Она мое исключение из всех правил и принципов.

Мое солнышко встает на носочки, руками обнимает меня за шею и мимолетно прикасается к губам.

— Пусть он пройдет легко и просто.

— Это вряд ли. Сложно знаешь ли, сосредоточиться на делах, когда все мысли о тебе. После обеда меня не будет в офисе, я вызову тебе такси. Жди меня вечером в кровати. Голая.

Сияна краснеет, на лице появляется виноватое выражение лица.

— Извини, забыла сказать — я сегодня встречаюсь с папой. Так что…, — разводит руками.

На этих словах я здорово напрягаюсь.

Я, конечно, здорово залип на девочке. Даже принципы свои пересмотрел и уже пару дней подумываю о чем — то более серьёзном и постоянном. Например, жить вместе.

Но я определенно точно не готов знакомиться с родителями Девочки так скоро.

— Ты не говорила, что твой отец приезжает.

Взмах ресниц. И уголки губ разъезжаются в легкой улыбке.

— А он и не приезжает. Он живет здесь, в этом городе. Мы встречаемся с ним в «Империи».

Впадаю в ступор. Хотя бы потому, что «Империя» — достаточно пафосный ресторан. И цены там не для среднего сегмента…

И в мыслях снова резонирует вопрос, который мучает меня с самого начала: кто ты, Девочка?

— И ты жила в общаге?

— Это долгая история. Как — нибудь я обязательно ее расскажу.

— Позвони, как освободишься, — бормочу, все ещё переваривая открывшийся факт. — Я вызову тебе машину.

— Я и сама могу….

— Не сомневаюсь. Но я не хочу, чтобы ты разъезжала вечером по городу с абы кем. Я вызову машину из компании, которой доверяю.

Целую Сияну на прощание и выскакиваю за дверь.

Денис

Неспешно передвигаюсь в общем плотном потоке машин, соблюдая дистанцию и скоростной режим, что позволяет мне обдумать новое открытие.

Сколько ещё тайн таит в себе эта Девочка? Каждый раз, когда я думаю, что понял ее, разгадал, она подкидывает новый пазл, и картинка снова ломается.

Все мысли остаются в стороне, когда я переступаю порог квартиры. Слышу уже такой уверенный топот, и через несколько секунд в коридоре появляется маленький пингвиненок.

Марсель замирает. Глазки округляются, ротик приоткрывается. Мое персональное чудо. Лучшее, что случалось со мной в моей гребаной жизни.

Сынок разглядывает меня, словно не верит, как так вышло, что я вышел из экрана и стою на расстоянии вытянутой руки. В поисках поддержки оглядывается на няню.

— Ну, чего застыл? — мягко подталкивает она. — Кто к нам пришел?

— Па — па! — четко и громко проговаривает, заливаясь переливчатым смехом.

А у меня сердце сжимается и бухается в желудок. Ощущение, как будто меня схватили за горло и никак не хотят разжать кулак. Именно от этого, а не от чего — то ещё у меня в уголках глаз скапливаются слезы.

— Как ты сказал? — хриплю, с огромным усилием концентрируясь на силуэте малыша.

— Па — па! — повторяет уверенно и, неловко переваливаясь, несется ко мне.

Распахиваю объятия и ловлю пацана, прижимая крепко к груди. Вдыхаю детский запах и утыкаюсь лицом в макушку. Сердце ломает ребра и выбивает из меня все мысли, пока Марсель, все также заливисто хохоча, лупит меня ладошкой по колючей щеке.

— Спасибо, сынок, — шепчу на детское ушко. — Это лучший сюрприз в моей жизни.

Подхватываю сына на руки, чуть подкидываю вверх. Смех отскакивает от стен, рикошетом врезаясь в мое сердце. Стягиваю с ног ботинки и иду в гостиную, где кружу Марселя самолетиком, вызывая неописуемый восторг у ребёнка.

Нас прерывает появляющаяся в дверях недовольная Ольга. Градус настроения в гостиной мгновенно катится к плинтусу. Она обводит нас прищуренным взглядом и поджимает губы.

Няня чувствует повисшее напряжение и спешит забрать из моих рук сына. Я тут же ощущаю пустоту, от которой бессильно сжимаются кулаки.

— Марсель, пойдем одеваться. Пора на прогулку.

Они уходят, оставляя нас наедине.

— Что ты тут делаешь?

От идиотского вопроса хочется закатить глаза.

— То же, что и все дни до этого: приехал повидаться с сыном.

Склонив голову набок, Оля делает два шага вперед. Обнюхивает меня, как ищейка, и в следующую секунду взрывается, как гребаный фейерверк, у которого подожгли фитиль:

— Шахмаев, ты совсем охренел?! Приехать к нашему ребёнку после своих ш..?! Ты весь пропитался запахами чужих