Ещё раз, и ты моя - Ксения Фави
Тот серьезный здоровяк один. И смотрит, к слову, в сторону нашего столика. Мирка там поди ни жива, ни мертва.
Но где Аксенов?!
— Прости, Арин, — оборачиваюсь к подруге, — там этот, видишь, один…
Но Журавлева не расстроена. Она наоборот широко улыбается чему-то. Или кому-то за моей спиной. Интересно… Резко поворачиваюсь.
И с размаху врезаюсь в человека напротив! Шампанское из моего бокала фонтанирует прямо на темно-коричневую ткань его одежды.
— Не может быть, — ухмыляется господин Аксенов, — я просто как знал — оделся в темное.
Рубашка Миши вся мокрая. ЕГО РУБАШКА ВСЯ МОКРАЯ!
И облила ее — я…
Глава 11
— Ты это специально?! — забываю про все вокруг и жгу его взглядом.
— Оделся так? Нет.
— Пришел сюда и подкрался!
— Пф… Нет. Но ты мне теперь должна.
— Ты специально! — воплю.
Народ начинает оглядываться.
— Так, идем-ка сюда.
Аксенов за локоть втаскивает меня в один из сверкающих персональных санузлов. В самый дальний. Запирает за собой дверь.
Я облила его, проиграла пари! И мы наедине в туалете.
— Как ты здесь оказался?!
— Вошел вместе с тобой.
— Ой, вот не надо… Я не про туалет, а в целом про клуб!
Оформление всего "Ориона" чем-то навевает космос, и туалет не исключение. Здесь черный мрамор с золотистыми прожилками. По периметру большого зеркала желтые лампочки. А верхний свет не очень яркий. Видимо, чтобы гостям клуба не слепило глаза после темноты.
Я поворачиваюсь спиной к зеркалу и пячусь, чтобы видеть Аксенова. А тот наступает, пока я задницей не касаюсь широкой тумбы для раковины.
— Я тоже решил развеяться, — сообщает наглец, — позвал друга, мы давно не виделись. Помнишь, я рассказывал тебе про него.
Ахаю.
— Да какое мне дело до друга?! Почему именно этот клуб?!
От шампанского и проигранного спора у меня бурлят эмоции. Аксенов же нарочито спокоен.
— Почему нет?
Действительно… Выдыхаю.
— Ладно, я к девчонкам.
Задираю подбородок и уже хочу выйти. Но дорогу преграждает спортивный торс. Отшатываюсь от него, хотя бы потому, что он мокрый. Поднимаю взгляд.
— Ты кое-что забыла, — напоминает мне мужчина.
— Мм? — хмурюсь.
— Теперь ты моя. И должна делать то, что я скажу.
Бред!
— Нет, не бред, — похоже, я возмутилась вслух, и Аксенов парирует, — мы договаривались.
— Я пошутила!
— А я не шучу…
Что он заставит меня делать? Неужели что-то пошлое? Это же Аксенов… Он не такой! Или такой?.. А я какая?
Боже, от шампанского бардак в голове!
— Ты очень красивая.
Вот это запрещенный прием! Его мягкий и опасный для меня тон, плывущий взгляд. Его слова… В животе щекочет от них.
— Обычная, — хмурюсь.
— Твое платье… — он делает шаг ко мне. Я назад. — С ума сходил все эти дни, а ты в таком платье.
Теперь у Михаила странный набор слов. Но почему мне так приятно слушать? Внизу живота сладко сжимается. Так и хочу попросить — говори, говори… Он думал обо мне?
— Что это с тобой было? — стараюсь выглядеть равнодушной.
Он подходит совсем близко.
— Думала, я так просто забуду тот вечер?
Честно? Да, думала. Но вслух это не говорю.
— А я тут причем?.. У меня сегодня был развод, и я его отмечаю!
Упрямо смотрю в его глаза. Шампанское придает смелости! Прям чувствую это.
— В клубе и в этом платье? Я даже пить не стал, тупо боялся — не выдержу и пойду всех от тебя отшвыривать.
Так он говорит эти вещи в трезвом уме? Мне становится жарко.
Может, надышался со мной в одном маленьком помещении?..
— Даю тебе первый приказ… — мужские ладони ложатся мне на талию. — Останови меня, если чего-то не захочешь. Только слово, и я тебя выпущу.
Он все еще воспитанный и благородный. Хоть и довольно крепко сжимает мое тело горячими пальцами.
Но почему я не кричу — отпусти? Не вырываюсь, не иду в зал к девочкам…
А вместо этого тянусь навстречу его губам.
Мы сливаемся в поцелуе. У моих губ наверняка вкус шампанского, у его — черного кофе. Он правда сидел в клубе и просто пил кофе? И все равно сорвался, затолкал меня сюда… От этих мыслей по всему телу мурашки.
— Тебе холодно?
С оттяжкой прикусывает мою губу и отпускает. Ведет ладонями по плечам.
Мотаю головой и отвечаю с долей смущения.
— Конечно, нет.
Аксенов кивает мне или, может быть, себе. Верит, но все равно хочет прижать меня крепче к своему горячему телу. Чертыхается…
Я успеваю отпрянуть, чтобы и на моем платье не появилось пятно. А Михаил порывисто решает проблему. Он просто… Чуть не обрывая, расстегивает пуговицы и снимает с себя рубашку!
От взгляда на его торс пьянею так же, как от шампанского. Нет, я в курсе его спортивной формы… Но что мышцы настолько идеально вылиты, не думала.
Рассматриваю их снизу-вверх. Потому что сначала опустила глаза, а потом не удержалась.
Косые мышцы уходят под ремень и черные брюки. Полоска темных коротких волос посередине ведет к отчетливым кубикам. Тянусь к ним пальцем и обрисовываю — настоящие! Выше плоские широкие грудные мышцы с неглубокой ложбинкой и тоже волосками посередине. Даже его растительность располагается идеально и ничего не портит!
Провожу пальцем между мышц до кадыка. Он судорожно дергается. Понимаю, наконец, что делаю.
— Мм, извини.
— Ты серьезно?
Вопрос заставляет посмотреть ему в глаза. В них уже не поволока, а блеск. Сильные руки прижимают меня к груди, которую я только что гладила. Мои губы снова в плену его рта.
Несколько упоительных движений, и мы разрываем поцелуй. Не время и не место долго целоваться. Сюда может кто-то постучать, прийти администратор.
Но самое главное, поцелуй не утолит нашу жажду… По крайней мере, мою.
Аксенов тоже возбужден. Бугор на его брюках выступает вполне однозначно. Внушительный член трется о мой живот через ткани нашей одежды. Мы оба хотим, очень хотим…
Но сделает ли что-то Аксенов? Ведь в прошлый раз одно только предложение закончилось плохо.
Он проходится губами по моему лицу, и я улетаю. Пальцами царапаю накачанную спину. Прижимаюсь к нему крепче, трусь о стояк. Уже вполне конкретно. Аксенов сипит.
— Дина…
— Ты обещал остановиться, если я скажу, — напоминаю.
Ловлю его взгляд. Это отблеск ламп, или карие глаза буквально горят огнем?
— Дина!
— А если я скажу — не останавливайся?
Зависает на несколько секунд, как будто не верит. Да я сама себя не узнаю…
Но слава небесам,