Котёнок Котаева - Тиаверра

«Только пока снимают».

Убираю ладонь сразу.

Она переводит взгляд с моей руки на меня. Не отходит, хотя я её больше не держу. Просто стоит рядом и думает с таким лицом, будто сейчас собирается сообщить мне результаты очень неприятного обследования.

— Коста, я понимаю, что происходит. Ты мне нравишься. Очень. И меня к тебе тянет — я не собираюсь называть это обычным смущением только потому, что так было бы удобнее. Но я не смогу просто переспать с тобой, а утром спокойно встретить здесь другую женщину. Я не ищу отношений. Сейчас вообще не ищу. Но если я с кем-то сплю, для меня это уже не «просто». А ты не станешь отказываться от других — и не должен, потому что ничего мне не обещал. Я не хочу тебя переделывать. И себя под твои правила тоже. Поэтому мне лучше не начинать. Наверное, вообще.

Последние слова выходят тише, но подбородок она не опускает. Щёки горят, пальцы сцеплены перед животом, а смотрит прямо на меня.

Не торгуется. Не просит сделать её исключением. Не ждёт, что я красиво совру про других женщин. Просто кладёт между нами своё «хочу» и поверх него — «не буду».

Умная.

Неудобная, блядь.

И от этого я хочу её ещё сильнее.

Член под брюками требует апелляции. Отклонено. Он у меня отвечает за удовольствие, а не за решения.

— Принял. Менять свои правила я не собираюсь. Уговаривать тебя на то, от чего тебе потом будет хреново, — тоже. Но про «не мой формат» больше не неси херню. Я впервые за четыре года перепутал сахар с солью. Тут, блядь, диагноз окончательный.

У неё дёргаются губы. Потом Гера медленно кивает.

Я не торгуюсь за секс. Слишком дохуя женщин говорят мне «да», чтобы делать вид, будто её «нет» — начало переговоров.

Дверь открывается. Возвращаются Рита и оператор.

— По местам. Второй ролик — и отпускаю вас, — объявляет Рита.

Встаём на метки.

Красный индикатор загорается.

Только тогда возвращаю ладонь Гере на талию — ровно туда, куда она разрешила.

Она вздрагивает, но не отходит. Набирает воздух и смотрит в объектив.

Умная голова невролога только что объявила меня абсолютным противопоказанием.

Мягкое тело под моей ладонью заключение явно не читало.

Её решение оставалось решением.

Мои правила — моими.

Но когда красный огонёк снова погаснет, между нами останутся её правильное решение и моё охуенно неправильное желание.

Тесно им будет, блядь.

Коста

Красный огонёк горит.

Гера смотрит в объектив и говорит о доверии между врачом и пациентом. Голос ровный, спокойный, профессиональный. От него мне ещё в приёмном стало тесно в брюках. А пять минут назад этим же голосом она совершенно разумно объяснила, почему между нами ничего не будет.

Моя ладонь лежит у неё на талии поверх халата.

Только для кадра. Только пока снимают.

Я услышал.

Поэтому держу пальцы неподвижно и не проверяю, насколько мягче станет её бок, если сжать. Не веду большой палец к животу. Не притягиваю ближе, хотя Гера стоит так, что одного движения хватит, чтобы прижать её к себе от плеча до бедра.

У меня, оказывается, дохуя выдержки.

Жаль, члену об этом никто не сообщил.

— Когда пациент и врач слышат друг друга, решение принимается быстрее и становится понятнее, — заканчивает Гера.

Я произношу свою фразу следом. Без импровизации, мата и подробного рассказа о том, что ещё можно сделать быстрее, если котёнок перестанет считать Котаева абсолютным противопоказанием.

— Снято, — говорит оператор.

Огонёк гаснет.

Руку убираю сразу.

Гера на секунду задерживает вдох. Потом поправляет халат у талии, хотя там ничего не сбилось, и отходит к краю площадки.

Правильное решение снова на месте.

Моё желание — тоже.

— Хорошо, — объявляет Рита, просматривая запись. — Финальную фразу доснимем крупнее, потом две перебивки — и всё. Переставляем свет.

Съёмочная группа начинает двигаться. Один ассистент снимает рассеиватель, второй отклеивает от пола чёрный кабель, оператор тащит штатив к другой стене. За последние два часа мы успели снять один ролик, половину второго и отдельный сериал о том, как пресс-служба пытается удержать Котаева в утверждённом тексте.

Гера стоит возле стены и никому не мешает.

Секунд десять.

Потом замечает кабель.

Его только что освободили от скотча, чтобы передвинуть стойку. Толстая петля лежит поперёк прохода, а парень со светом идёт к ней спиной и из-за огромного чёрного рассеивателя собственных ног не видит.

Гера подхватывает петлю и тянет к стене.

Действие само по себе разумное. Просто на другом конце кабеля второй ассистент в ту же секунду начинает катить стойку.

Петля вырывается у Геры из пальцев, скользит по полу и захлёстывает левую щиколотку. Она пытается освободить ногу, отступает правой и попадает пяткой на кабель. Равновесие заканчивается. Локтем Гера цепляет узкий рекламный стенд на колёсах, тот послушно едет от стены и начинает заваливаться прямо на неё.

Я стою справа, у монитора. До Геры два шага.

На первый успеваю поймать стенд левой рукой за металлическую раму. На втором захожу ей за спину и обхватываю правой поперёк живота. Геру по инерции отбрасывает назад — ровно мне на грудь. Стенд зависает над нами под углом, кабель всё ещё держит её левую щиколотку, правая пятка прижимает свободный конец к полу, а моя рука держит мягкое тёплое тело так крепко, как пять минут назад было нельзя.

— Не двигайся. Сначала ноги освободим.

Она замирает. Ассистент оставляет стойку со светом, освобождает кабель и отводит его к стене. Только когда обе ноги Геры снова стоят на полу нормально, я выпрямляю рекламный стенд и убираю руку с её живота.

— Цела?

— Да. Я просто хотела убрать провод, потому что Артём шёл спиной и мог не заметить. Я не видела, что стойку уже начали двигать, поэтому кабель натянулся. Это не из-за того, что я опять полезла куда не надо. То есть я полезла, но в этот раз там действительно мог упасть человек.

Всё. Разговаривает много. Значит, цела.

Рита смотрит на нас так, будто перед ней только что сам собрался весь рекламный бюджет.

— Вот это мне и нужно, — говорит она оператору. — Он ловит её, она ему доверяет, всё живое. Идеальная естественная химия.

Гера разворачивается к ней всем телом. Кабель уже убран, стенд стоит, но неврологическое достоинство лежит где-то на полу и