Сопрано для Мафиози - Екатерина Ромеро

Одно легкое нажатие и слабеют ноги.

Щелчок и свет выключили, я погружаюсь во тьму, попадая в сети мафии, точно мотылек, которого схватили за горло.

(прим. «Lamento» — это музыкальный жанр или прием, обозначающий скорбную, жалобную песню или арию, типичную для эпохи барокко).

Я не хотела ехать в Ламенто со своей глубинки, но это была отличная возможность заработать на каникулах.

Не все получают приглашение выступать в центрально театре, это все равно, что билет в новую жизнь, вот только совсем не в моем случае.

Я открываю глаза от жуткой головной боли. Адски хочется пить, облизываю сухие губы.

Холодно. Ноги просто околели. Моргаю, но никак не могу сосредоточить взгляд. Темно, темнота везде, и она тут словно живая.

Нащупываю ладонями холодный пол, кажется, это камни. Глаза постепенно привыкают, замечаю ростки света сквозь крошечные щели.

Страшный сон, я должна проснуться.

Осторожно поднимаюсь на коленях, трогаю себя. Одежда на месте, но я босая.

— Что происходит… что случилось?

Судорожное дыхание вырывается из груди, понимаю, что это никакой не сон.

— Даяна! Массимо! Кто-нибудь!

Шарюсь руками по стене. Это даже не тюрьма, не камера, а какая-то крошечная темница. Что это за место, где я, что происходит.

Комнатка буквально два на два, и двери нет, нет даже ручки. Ни окна, ни люстры. Камни везде, и еще какие-то острые крюки, непонятно зачем торчащие из стен.

Похоже, они смеются надо мной. Притащили в какую-то «камеру пыток», и сейчас сидят в соседней комнате, смотря видеокамеру.

— Не смешно! Ребята, не прикалывайтесь! Ну, все пошутили и хватит! Даяна!

Не верю, я все еще не могу просто, только я не я. Со мной же все вообще ничего не происходит.

Я должна сейчас быть в отеле. Завтра домой, а потом снова учеба, я ведь вернусь, так? Папа ждет меня, я обманом поехала в Ламенто. Это криминальный город, я сказала папе, что еду выступать в Рим.

Телефон. Сумочка, где же ты где…

Ничего нет. Ни телефона, ни сумки, ни паспорта. Они забрали. Те четверо. И меня забрали тоже. Как вещь, как игрушку просто.

Воспоминания обрывками проносятся в голове. Они были вооружены, и это не было спектаклем.

— О Дева Мария, нет, нет…

Паника захлестывает быстро, а после я слышу тяжелые шаги по коридору. И еще — кто-то свистит ту самую песню, которую я пела на сцене: Сопрано для мафиози.

* * *

Анжело и Лео

— Когда похороны?

— Завтра. Приглашения роздал.

— Вито будет?

— Конечно. Мы семья. Диего был нам как брат.

— Это кошмар. Прими еще раз мои соболезнования. Если бы я знал…

— Никто не знал.

Эта неделя как в аду. Я знал Диего десять лет, он служил мне верой и правдой, был моим советником, телохранителем даже.

А потом покушение, взрыв, шок, экспертиза. Поиск правды и возмездия.

— Выпиши Энди премию за то, что все организовал. У него лучше голова работает, чем у меня сейчас.

Закуриваю, глубоко затягиваюсь сигаретой, пропитываясь табачным дымом. Мой лучший друг Леонардо сидит на кресле напротив, схватившись за голову.

— Анжело, мне жаль Диего! Черт, это я должен был тогда сопровождать тебя.

— Нет, я должен был ехать сам, мы прекрасно это знаем. Диего хотел помочь, первым подошел к машине, за что и поплатился.

— Его семья уже знает?

— Да. Жена и двое детей, я выслал им чек, купил дом, организовал компенсацию, но отца в семью это не вернет. Дети остались сиротами.

— Это трагедия.

— Хах, трагедия⁈ Да это фиаско, Лео! По нашей, сука, вине! И сейчас должны быть мои похороны. Не Диего.

— Сплюнь. Какая жуткая ирония. Твой брат-близнец Эдуардо ведь погиб именно так несколько лет назад. Судьба-злодейка, не иначе.

Стряхиваю пепел от сигареты, поджимаю губы. Эдуард, но чаще его звали Фари. Он погиб от взрыва, и меня хотели убрать точно так, да не вышло.

— Я не верю в судьбу, Лео. Только в возмездие.

— Ты точно уверен, что это был Лука Зурзолло? Столько лет прошло, может, он уже помер давно.

— Он жив, а у мести не бывает срока годности.

— Откуда вообще информация, что это он?

— Это он. По горячим следам мы нашли поставщика взрывчатки и провели с ним беседу.

Лео отворачивается, поднимая руки:

— Только не надо кровавых подробностей, я только поел!

— Это Лука. Исполнители сдали его с потрохами. Он отнял у меня все. Снова.

— Боюсь спросить, почему он еще не у нас.

— Сбежал несколько дней назад, на границе не успели перехватить, его выпустили продажные таможенники.

— Я надеюсь, они уже кормят червей?

— Конечно.

— Ладно, Лука свалил, но разве найти человека для нас проблема? Честно, Анжело, ради того волчонка Брандо ты тысячи километров преодолел.

— Во-первых, он не волчонок, а мой младший брат, а во-вторых, там совсем другая ситуация. Лука пока затерялся где-то в европе. Он залез в нору и ждет.

— Тогда, это фиаско. Полное.

— Нет, это начало. Начало его конца, ведь я уже сделал свой ход.

Смотрю на Лео. Тушу сигарету, выдыхая остатки горького дыма. Не вставляет, меня уже давно ничего нормально не расслабляет. Жизнь в семье Чезаре меня закалила, хоть я и родился отдельно, все равно. Дядя забрал меня еще мелким, как только моего родного отца убили, Пабло стал мне отцом. Он стал для меня богом, учителем, советником: всем.

— Стоп, сейчас я не понял. О чем ты, какой еще ход?

Поднимаюсь и подхожу к окну. У меня отдельное крыло в поместье Чезаре с кабинетом и несколькими спальнями. Это тоже мой дом, по крайней мере, один из них. В двадцать лет я думал, что тут будут жить моя жена и дети. А потом случился Лука. И все пошло прахом.

— У Луки есть дочь Изабелла. Она клюнула наживку. Такая же жадная до денег, как и папаша! Пока Лука точил лыжи в европу, его дочь приехала к нам сама. Теперь у меня единственная дочь Зурзолло, Лео, это козырь в рукаве.

— Браво, вот это ход! Ты удачно расставил сети, мотылек сам прилетел. Анжело, я просто поражаюсь, ты всегда на шаг впереди.

Усмехаюсь, поправляю часы.

— Знаю.

Лео уходит, а я смотрю из окна вперед. Двор поместья огромный, замок построен на горе, а рядом пропасть.

И я спущу эту поющую птичку в пропасть так же быстро, как и взорвался Диего. Только в отличие от моего друга, дочь Зурзолло будет умирать медленно.