Развод. Последний шанс вернуть жену - Дари Дэй

Катюшка остановилась в дверях.

— Ва-а-а-у…

— Здесь космонавты учатся летать, — объяснил Алан.

— И мне можно будет научиться?

— Конечно, — с улыбкой ответил он.

Достал белый шлем. Тот оказался таким большим, что я засомневалась, сможет ли дочка вообще повернуть в нём голову. Алан осторожно надел его на Катюшку, поправил застёжку и усадил её в кресло пилота.

— Тебе не тяжело?

— Нет!

— Точно?

— Точно, капитан! — отрапортовала та, полностью вжившись в роль.

— Тогда положи руки сюда, командир.

Катюшка послушно взялась за рычаг. За окном погас свет, вспыхнули звёзды, и в динамиках загудели двигатели.

— Мамочка, смотри! Мы в космосе!

Я прислонилась плечом к дверному косяку, исподтишка наблюдая за ними сквозь выступившие слёзы. Алан сидел рядом, наклонившись к Катюшке, и терпеливо объяснял, какую кнопку нажать.

Никогда не видела его таким.

На работе Алан не терпел ошибок и мог одним взглядом заставить замолчать целый зал. А дочке в третий раз показывал один и тот же рычаг, абсолютно никуда не торопясь.

— Мамочка, садись к нам! — позвала Катюшка.

— Я отсюда посмотрю, милая.

— Но без тебя мы не полетим!

— Командир не разрешает взлёт, — поддержал её Алан.

Пришлось сесть в свободное кресло. Потянулась к ремню, но Алан оказался рядом раньше. Наклонился и защёлкнул замок возле моей талии.

— Я могла сама.

— Знаю.

Его пальцы задержались на шёлковой блузке. Всего на мгновение, но я сразу вспомнила прошлую ночь.

Подняла глаза. Алан смотрел на мои губы.

— Нам пора лететь, — напомнила я.

— Да… пора… — хрипло ответил он, не сводя глаз с моих губ.

Потом медленно выпрямился и вернулся в своё кресло.

Симулятор мягко качнулся. Катюшка управляла кораблём, спасала воображаемую станцию и радовалась каждой новой команде. Алан отвечал на её вопросы, но то и дело смотрел на меня.

Один раз даже замолчал посреди объяснения.

— А дальше? — напомнила дочка.

— Держим курс.

Лучше бы меня действительно укачало. Тогда хотя бы нашлось объяснение, почему так горят щёки.

— Пап, а вот эту кнопку можно нажать?

Алан замер. Катюшка впервые назвала его папой и даже не заметила этого.

Он отвернулся к пульту, но я всё равно увидела, как подозрительно блеснули его глаза.

— Можно, — ответил он осипшим голосом. — Только сначала поверни рычаг.

Тренировка закончилась слишком быстро. Когда свет включился, в кабину заглянула Ольга. Мы работали вместе, и Катюшка знала её почти с рождения.

— А у нас в соседнем зале стоит настоящий скафандр, — сообщила она дочке. — Хочешь посмотреть?

— Хочу!

— Только недолго, — предупредила я. — Скоро за ней приедет няня.

Соседний зал отделяла стеклянная стена, поэтому я видела, как Ольга повела Катюшку к манекену в скафандре.

Алан подошёл ко мне, едва дверь закрылась.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что сказала ей правду. И разрешила приехать.

— Я сделала это ради неё. Не ради тебя, — сказала я, собирая остатки гордости в кулак.

— Знаю.

Он взял меня за руку. Большим пальцем осторожно провёл по пластырю на порезанном пальце.

— Болит?

— Уже нет.

Попыталась высвободить руку, но Алан не отпустил.

— Вчера ты меня выгнала, а сегодня так нарядилась, чтобы окончательно свести с ума?

Я возмущённо уставилась на него.

— Ничего я не нарядилась! Это моя обычная… привычная… рабочая… одежда…

О чём я вообще говорила? Почему он так смотрит?

— Ты выглядишь так, что я ни секунды не могу нормально думать.

— У тебя и раньше были с этим проблемы.

Он усмехнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.

— Я правда не могу, Ира. Ночью не спал. Думал о тебе. И о нашем поцелуе.

— Не надо.

— Почему?

— Это ничего не значило.

— Для меня значило.

Алан потянул меня к себе. Я сделала шаг и упёрлась ладонью ему в грудь.

Он был слишком близко и смотрел на меня так, что становилось трудно дышать.

— Я люблю тебя, — сказал Алан.

Сердце ударилось о рёбра.

— Ты не знаешь, что такое любовь, Алан Асколов.

— Раньше — да. Я не знал.

— За несколько дней вдруг узнал?

— Я не знаю, когда это случилось. Но последние дни я думаю только о тебе. Хочу тебя видеть, касаться, слышать твой голос. Хочу быть рядом с тобой и Катей каждый день, а не приходить к вам в гости по разрешению.

— Это чувство вины. И желание получить то, чего у тебя больше нет.

— Если бы дело было только в желании, я бы справился. Это другое.

Его ладонь легла мне на талию.

— Алан…

— Скажи, что не любишь меня, и я отпущу. Скажи, что не хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя сейчас…

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова!

Хотела. Чёрт побери, как же я его хотела!

Алан всё понял по моему лицу. Резко притянул к себе, обхватил затылок и поцеловал.

Не осторожно, не нежно. Так, словно с прошлой ночи только и ждал возможности снова до меня дотронуться.

Я упёрлась ладонями ему в грудь. Нужно было оттолкнуть. Немедленно!

Но вместо этого пальцы сжали его рубашку.

И всё. Никаких разумных мыслей больше не осталось.

Я ответила на его поцелуй так же жадно. Обняла бывшего мужа за шею, прижалась всем телом. Алан глухо выдохнул мне в губы и ещё крепче сжал мою талию.

Четыре года злости, боли и тоски никуда не исчезли. Но на эти несколько минут они перестали иметь значение.

Он целовал меня, пока не стало трудно дышать. Но я сама тянулась за его губами, когда он на секунду отстранялся. Мы даже не услышали, как открылась дверь.

Кто-то зло кашлянул.

Но мы были так увлечены, что не отреагировали…

— Алан! — резко воскликнула Алекса.

Я вздрогнула и наконец оторвалась от него.

Алекса стояла у входа. Смотрела на руку Алана, лежавшую на моей талии, на мою растрёпанную причёску и тяжело дышала от злости.

— Тебя ждут в главном зале, — процедила она. — Громов отказывается продолжать заседание без тебя.

Алан не выпустил меня из объятий.

— Передай, что я буду через десять минут.

— Но я… Я искала тебя по всему корпусу, чёрт побери!

— Ты меня нашла. Я пока занят.

Алекса шагнула к нам.

Он посмотрел на неё так холодно, что она осеклась на полуслове и застыла с открытым ртом.

— Алан…

— Выйди. И закрой дверь.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Алекса перевела взгляд на меня.

Четыре года назад эта женщина торжествовала, когда я уходила из «Атласа». Сегодня Алан сам выставлял её за дверь,