Развод. Скажу спасибо - Оливия Туманова
- Я устроилась на работу в кафе, - говорю тихо.
Несколько секунд Антон молчит.
Потом медленно снимает пальто и бросает его на кресло. Аккуратно. Будто никуда не торопится.
- Ты устроилась на работу, - произносит он. - И не посчитала нужным сказать мне?
Я молча поднимаю на него взгляд.
- Ты меня предал, угрожал мне, продолжаешь изменять. А теперь ждешь, что я буду ждать тебя и все рассказывать, когда ты сам не рассказываешь мне ничего? - Я чувствую, как страх понемногу отступает, освобождая место злости.
- Значит, ты не хочешь жить нормальной семейной жизнью и решила найти себе приключений? - он тоже начинает закипать.
- О какой нормальной жизни ты говоришь, Антон? Это смешно. - отмахиваюсь я, разворачиваюсь и иду на кухню.
- Устроилась официанткой и мужика себе нашла? Я тебя содержу, а ты позоришь меня, Аня!
Его лицо меняется едва заметно. Челюсть напрягается. В его голосе нет удивления. Только холодное, ленивое презрение.
Он идет на кухню, а мне хочется увеличить расстояние между нами как можно больше.
От его тона что-то внутри меня устало ломается. Или, наоборот, впервые встает на место.- Мне нужна работа.
- Для чего?
Я смотрю на него.
- Чтобы у меня были свои деньги.
Антон чуть наклоняет голову.
- А моих тебе не хватало, значит?
- У меня нет твоих денег. У меня есть только то, что ты решаешь мне дать.
- Ты живешь в хорошей квартире. Одеваешься нормально. Тебе не нужно думать о счетах, продуктах, ремонтах. Я всё это решаю.
Сердце бьётся так быстро, что в груди становится больно. Но я больше не хочу отступать.
- Прекрати! Ты все контролируешь. Ты решаешь, сколько денег мне дать. Ты решаешь, могу ли я куда-то пойти. С кем общаться. Ты даже не хочешь показать мне документы по кредиту, о котором постоянно говоришь.
Взгляд Антона становится жёстким.
- Опять этот кредит.
- Да. Опять. Потому что я больше не верю тебе на слово.
- Ты хоть понимаешь, как смешно сейчас выглядишь? Устроилась на работу на пару смен - и уже решила, что сама можешь платить кредит? Или ты, может, думаешь, что твой новый мужик за тебя его заплатит?
- Я думаю, что никакого кредита нет, - уже спокойнее говорю я то, что действительно думаю.
Антон ухмыляется, проходит мимо меня на кухню. Я слышу, как он открывает шкафчик, достает стакан и наливает себе виски.
Будто разговор его совсем не волнует.
- Аня, - говорит он, не оборачиваясь. - Ты не понимаешь, как устроены взрослые вещи.
У меня внутри что-то холодеет.
Раньше эта фраза заставила бы меня сомневаться. Я бы решила, что он прав. Что я действительно ничего не понимаю. Что кредит - это сложно, финансы - не мое, а Антон просто пытается оградить меня от проблем.
Но сейчас я вижу только одно. Он не сказал: «Хорошо, я покажу документы». Он сказал: «Ты не поймёшь». И я уверена, что он блефует.
Наши взгляды пересекаются, а молчание затягивается. Я смотрю на него и не понимаю, как я могла любить этого человека. Мне становится все это противно, и я решаю больше не тянуть ни минуты.
- Я хочу развестись. - Словно сквозь толщу воды слышу я свой собственный голос.
Глава девятнадцатая
- Я хочу развестись. - Словно сквозь толщу воды, слышу я свой собственный голос.
Антон смотрит на меня несколько секунд. Потом медленно качает головой и усмехается.
- Невероятно. Я работаю, обеспечиваю тебя, даю тебе всё, а ты в благодарность начинаешь устраивать мне вот это.
- Я устраиваю? Не переводи стрелки. Ты не имеешь права говорить мне о верности.
- Ха, ты думаешь, что тебе подвернулся мужчина поинтереснее, и ты сразу решила уйти.
От удивления я не знаю, что сказать.
- Конечно, - говорит Антон с усмешкой. - Ты же у нас невинная овечка. Работаешь теперь, ездишь в чужих машинах. А потом будешь рассказывать, что ничего не было.
Его слова ударяют сильнее, чем я готова признать. Я чувствую, как дрожат руки, а щеки вспыхивают.
Да, мне нравится Илья, и рядом с ним я чувствую что-то, чего давно не чувствовала.
Но это не даёт Антону права говорить со мной так. Раньше я бы начала доказывать, что Илья ни при чём, что между нами ничего не произошло, что я не предавала Антона.
Но зачем? Он все равно не хочет слышать правду. Ему нужна не правда. Ему нужна моя вина.
- Я ухожу от тебя и подам на развод, - говорю я.
Он замолкает. В квартире становится так тихо, что я слышу гул холодильника на кухне.
Я смотрю ему в глаза. Страшно. Очень страшно. Но почему-то ещё страшнее - остаться.
Несколько секунд Антон просто смотрит на меня. Потом смеется. Коротко, без веселья.
- На развод?
- Да.
- Ты серьёзно думаешь, что справишься?
- Справлюсь.
- На зарплату официантки?
Я сжимаю губы, отворачиваюсь и иду в спальню. Ничего не собираюсь ему объяснять.
Руки все еще дрожат. Я молча достаю из шкафа дорожную сумку. Бросаю туда зарядку, документы, белье, теплый свитер, джинсы, пару платьев и свою шкатулку с украшениями, которые он мне дарил. Они мои, и я не собираюсь оставлять ему все. Затем иду в ванную и собираю косметичку. Движения механические, будто это все происходит не со мной.
Я замираю у раковины и смотрю на свое отражение. Бледное лицо, покрасневшие глаза и волосы, влажные от дождя.
Антон стоит в дверях с застывшим лицом.
- Я не дам тебе развод, Аня. Через неделю приползешь обратно, - говорит он. - Когда поймёшь, что твой новый ухажер не собирается решать твои проблемы, тогда мы и поговорим.
Я беру пальто, сумку и прохожу мимо него, останавливаясь у входной двери.
На секунду перед глазами возникает Илья. Его теплая ладонь на моей руке. Его голос: “Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, не обязательно объяснять все сразу. Просто позвони”.
Я не позвоню. Не сегодня. Сегодня я должна сделать это сама.
- Антон, я ухожу не к нему, - говорю я, берясь за ручку двери. - Я ухожу от тебя.
Я открываю дверь в подъезд.
- Аня, - грозно окликает Антон.
Я не оборачиваюсь.
- Ты пожалеешь.
Я закрываю за собой дверь. В подъезде холодно и темно. Я прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза и делаю вдох. Потом еще один. И быстрым шагом спускаюсь по лестнице вниз, пока не передумала. На ходу набираю Кристине, и, когда она берет трубку, меня уже начинает бить мелкая дрожь и голос не слушается.
- Ань? Ты чего так поздно?
- Крис... - выдыхаю я наконец. - Можно я к тебе приеду?
На том конце повисает короткая пауза.
- Конечно, что случилось?
- Возможно, я только что совершила самую