История одной измены - Николь Келлер

было в это поверить, но, несмотря на характеры Богдана и Дениса, они никогда не смешивают личное и рабочее. В связи с чем, опять — таки не возьмут на работу за красивые глазки. И самое главное: если Денис привел тебя с собой, то ты очень много для него значишь. И мы очень рады, что вы вместе. Мы с Артуром боялись, что он никогда больше…, — замолкает на полуслове.

С интересом поглядываю на Дашу. Она закусывает губу и смотрит задумчиво на мужчин. Размышляет. Сомневается и мечется, укачивая на руках сына. Но все же разворачивается и выпаливает:

— На самом деле, Денис очень хороший. В юности он был совсем другим. Правильным, добрым, заботливым и… любящим.

— Что же случилось?

Даша вздыхает, осторожно кладет Булата в коляску и катает туда — сюда.

— Я, конечно, не имею права рассказывать, это не моя история, но… Ден никогда сам этим не поделится. Для него эта тема — табу. За семью замками. Похоронена раз и навсегда. Денис изменился после одной жестокой истории измены.

Сияна

Вздрагиваю и перевожу взгляд на мужчин. Мой босс стоит, расставив ноги в стороны, ухмыляется и как ни в чем не бывало что — то обсуждает с Артуром Маратовичем.

У меня катится холодный пот по спине, в горле резко пересыхает. Даша, глядя строго на сына, отстраненно, с грустью в голосе продолжает:

— В девятнадцать Денис влюбился. Сильно. Как бывает в первый раз: с головой в омут, взахлеб и, кажется, что на всю жизнь… Спустя какое — то время Полина забеременела. Денис был на седьмом небе от счастья. Несмотря на то, что парень был так молод, он отнесся к этой новости со всей серьёзностью. Сразу предложил девушке пожениться и даже устроился на вторую работу, хотя сам ещё учился в универе. Ден был намерен обеспечивать семью от и до.

Сглатываю вязкий комок в горле. Где — то в груди зарождается чувство тревоги и медленно растекается по груди.

— Вот только Полина не выглядела счастливой. Постоянно плакала, была отстраненной, грустной и задумчивой. Все думали, что от гормонов и страха перед будущим. Вот только девочка рыдала от любви.

— Это как это?

— А вот так. Позже, когда они с Денисом начали встречаться, она познакомилась с его другом, Севой. И влюбилась в него с первого взгляда. Они стали встречаться у Дениса за спиной. Почему — то Полина и Дена бросить не могла — оно и понятно, он с нее пылинки сдувал, а тот парень просто игрался с девушкой. Дарил острые эмоции и адреналин, а Ден заботился и на руках носил. Вот только усидеть на двух стульях у Полины не вышло — когда она сказала, что беременна, то Сева заявил, что ребёнок точно не от него. Потому что в детстве он переболел какой — то заразой и не может иметь детей. И объявил о расставании, потому что с чужим ребёнком он ее никогда не примет.

— Боже…, — дышу через раз. Боль за Дениса скручивает, выворачивает до слез. Мне страшно, потому что я понимаю, что это только подводка к основной истории…

— Тогда Полина сделала свой выбор и решилась на отчаянный шаг: нашла врача, который согласился сделать ей аборт в четырнадцать недель. Этот Сева лично повез ее. Вечером они возвращались обратно, но, похоже, операция прошла с осложнениями. Потому что Полину скрутило от боли, и из нее полилась река крови. Сева отвлекся на секунду и вылетел на встречку, столкнулся с мусоровозом и, перевернувшись, вылетел в кювет.

Прикрываю рот ладонью и мотаю головой. Слезы сами неконтролируемо льются по щекам.

Через какой кошмар пришлось пройти совсем молодому парню: потеря ребёнка, любимой девушки и друга одновременно.

— Полина умерла на месте, — тихо продолжает Даша, тихонько всхлипывая. — А вот Сева… Выжил. И все рассказал Денису.

Мерзавец! Какой же он мерзавец!

— В тот день Денис умер. Нет, он также продолжил со временем учиться, работать, ходить на встречи с друзьями, даже улыбаться. Но это была оболочка Дениса. Он утратил веру в любовь, дружбу и верность. Стал закрытым, жестким, порой даже жестоким. Стал потребительски относиться к женщинам, не веря ни единому их слову. Теперь понимаешь, почему мы с Артуром безумно рады, что он пришел с тобой? Ты, Сияна, первая и единственная, кого он привел к самым родным после той чудовищной истории.

Перевожу взгляд на Дениса. Внутренне бесконечно восхищаюсь им. Откуда он нашел себе силы все пережить? Я бы, наверно, легла бы в могилу вместе со своим пусть и нерожденным ребёнком…

— Ой, у меня, кажется, пирог подгорает…., — спохватывается Даша, начиная суетиться. — Булат почти уснул, покачай его чуть — чуть, пожалуйста. Я сейчас подойду.

Ощущая легкое волнение и внутренний трепет, перенимаю ручку коляски. Булат медленно моргает, с каждым разом все тяжелее открывая глазки. Но неожиданно он их широко распахивает и буквально впивается в меня, глядя по — взрослому, серьёзно и строго.

— Только не плачь, ладно? — бормочу, качая коляску и оглядываясь в поисках помощи и поддержки. Легкая паника будоражит меня. Ощущение как в детстве, когда мама оставила стоять в очереди, а сама отошла за хлебом, а очередь уже приближается… — Я очень боюсь… Спи, Булатик, мама сейчас придет…

— Тебе очень идет, — раздается тихий голос позади.

Вздрагиваю всем телом от неожиданности. Оборачиваюсь, напарываясь на горящий взгляд Дениса и его грустную улыбку.

— Что, прости? — шепчу непослушными губами.

— Тебе идет быть мамой. Погоди, — внезапно напрягается, в два шага оказываясь рядом. — Ты чего, Сиян? Ты… плакала?

Денис костяшкой указательного пальца поднимает лицо за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

А я срываюсь и крепко его обнимаю. Обнимаю того двадцатилетнего парня, которому пришлось пройти через ад. Даю понять, что он не один.

И я никогда его не предам.

Потому что он мне небезразличен, — вихрем проносится в голове.

Сияна

— Бумеранг настиг его быстро, — бормочет Денис над моей макушкой. — На следующий день после разговора у Севы разорвалась аневризма головного мозга, которую никто не заметил. Шесть часов на операционном столе, и он умер, не приходя в сознание.

— Откуда ты….? — удивленно выдыхаю, запрокидывая лицо.

— Несложно догадаться, солнышко, — криво усмехается Шахмаев, пропуская мои волосы через пальцы. — Вряд ли ты рыдаешь из — за того, что хочешь такого же карапуза от меня.

Замолкаем. Замираем. Ошарашенно пялимся друг на друга, пытаясь осмыслить.

У Дениса на лице застывает нечитаемая маска.