Ловушка для генерала - Ханна Леншер

Золотое пламя мгновенно затопило глаза дракона.

Ланарит сделал плавный шаг в палату.

— Младший лекарь Брунто, выбирайте выражения. Вы разговариваете не просто с руководителем практики, — глядя мне прямо в глаза, Генрих выделил каждое слово, — а с моей невестой.

— Невестой?! — ахнул Брунто, бледнея и отступая к стенке.

А у меня перед глазами вспыхнула красная пелена.

Невеста?! Перед подчиненными?! Моя карьера только что совершила красивое сальто и со свистом рухнула в выгребную яму.

— Ланарит… — прошипела я так зловеще, что стоявший рядом пациент попытался слинять несмотря на недолеченную рану. — Ты труп. Чешуйчатый, наглый труп.

— Я же не знал… — пролепетал Брунто, покрываясь липкой испариной. — Думал, это просто столичная вертихвостка по обмену…

— Вертихвостка по обмену! — рявкнула я, делая угрожающий шаг к этому коновалу. — Вы где учились лечить?!

Брунто пискнул, втянул голову в плечи и закрылся ладонями.

Я резко развернулась к Ланариту. Этот невыносимый ящер стоял, небрежно скрестив руки на груди. Лицо непроницаемое, а вот в глазах плясало такое откровенное золото, что мне захотелось немедленно бросить в него чем-нибудь тяжелым. Он не просто объявил меня своей собственностью, а искренне наслаждался произведенным эффектом.

— Вон отсюда, — прошипела я, указывая пальцем на дверь.

— Кто? — вежливо уточнил Генрих.

— Оба!

Сидевший на стуле пациент робко попытался поднять здоровую руку.

— Простите, госпожа… э-э-э… госпожа невеста генерала, — прохрипел солдат, косясь на меня. — А можно я тоже пойду? Я, в принципе, и с одной рукой воевать могу.

Я выдохнула. Закрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти. Помогло слабо — хотелось дойти до тысячи и начать расчленять. Но клятва лекарей крепко держала мои кровожадные порывы в узде.

— Сидеть, — рявкнула я солдату. Потом перевела убийственный взгляд на Брунто: — Вы. Сейчас вон из кабинета. Но позже вернетесь, и я проверю все ваши заключения и методы лечения. Среднеспециальное образование не повод калечить людей.

Уговаривать дважды не пришлось. Брунто, смешно перебирая короткими ножками, выкатился в коридор так резво, словно за ним гналась стая химер.

Генрих не шелохнулся.

— А ты… — Я подошла к Ланариту почти вплотную. Пришлось задрать голову, чтобы смотреть в эти наглые зеленые глаза. — Ты останешься. Будешь держать плетение и подавать бинты. Раз уж так рвешься участвовать в моей профессиональной жизни!

Я вернулась к пациенту. Руки летали, привычно накладывая ровные швы и запечатывая их целебной магией. Когда последний стерильный бинт лег на плечо солдата, я сунула ему в здоровую руку флакон с обезболивающим и приказала проваливать в палату.

Как только за солдатом закрылась дверь, меня прорвало.

— Зачем ты это сделал?!

Ланарит подошел ко мне, полностью игнорируя мое праведное негодование.

— Я поставил зарвавшегося идиота на место, — пожал он плечами.

— Ты уничтожил мой авторитет! — в отчаянии я всплеснула руками. — Я приехала сюда как руководитель практики! А теперь кто я? Да весь гарнизон через пять минут начнет обсуждать, что я здесь только ради твоей постели! Теперь меня никто не будет слушать!

— Тебя будут слушать, душа моя. Потому что ты спасла руку солдату, которую Брунто лечил бы полгода, притом что сама бы она зажила за месяц, — спокойно, как несмышленому ребенку, объяснил он. — А еще потому, что ты злющая, как тысяча кхаров, и у тебя в руках скальпель.

— Генрих…

Он шагнул ближе. Властно перехватил мои ладони, все еще испачканные в лечебной мази, и, совершенно не брезгуя, прижал их к своей груди прямо поверх мундира.

— Марта. Пойми одну простую вещь! — Его голос стал низким и рокочущим от сдерживаемых эмоций. — Здесь граница. Это суровый мужской мир. Мне плевать на академические идеалы о женской независимости, когда речь идет о твоей безопасности. Статус моей невесты — это непробиваемый щит. Ни один солдат или офицер не посмеет сказать тебе плохого слова.

— Мне не нужна твоя защита! — Я попыталась вырвать руки, но безуспешно. — У меня есть магия! Я могу сварить зелье и гарнизон покроется сыпью!

— Знаю, — тепло улыбнулся он. Той самой невыносимой полуулыбкой, от которой у меня предательски слабели колени. — Но мне так спокойнее. Привыкай, Берроуз.

Он отпустил мои руки, плавно развернулся и направился к выходу. А у самой двери обернулся, бросив через плечо:

— И да. Госпожа невеста генерала звучит просто отлично. Пусть так и называют.

И с довольным смехом дракон вышел. В открывшуюся дверь на меня испуганно глазели студенты и остальные лекари.

Глава 10. Генрих

Я прекрасно понимал: Марта не собиралась сдаваться просто так. Но я был уверен, что это дело времени. Она уже относилась ко мне по-другому.

Практика боевиков проходила по привычному сценарию: прилетели, получили по шее на тренировках, попробовали настоящей гарнизонной жизни, улетели. А вот лекарей у нас не бывало… Но Дамиан оказался прав, им полезно посмотреть на работу в наших условиях. А если кто-то из них рискнет потом вернуться, то для гарнизона это будет настоящим счастьем. Но брать ли женщин — большой вопрос. Их здесь не хватает, и мы бы всех пристроили очень быстро замуж. Но в этот раз на границу высадился совсем небольшой цветник во главе с Мартой. Студенток трогать нельзя, без вариантов.

Пришлось действовать на опережение. Еще в первый вечер я собрал весь свободный от нарядов личный состав и обвел суровым генеральским взглядом оболтусов, у которых при виде девчонок в белых халатах предательски заблестели глаза.

— Слушай мою команду, студентки находятся здесь для практики, а не для обустройства вашей личной жизни. Гулять, дышать свежим воздухом и любоваться закатами им разрешается исключительно в компании студентов. Любой из гарнизона, кто попытается устроить романтическую засаду у лазарета или подарить цветочек, отправится вычищать самые забытые помещения общего пользования. Зубной щеткой. Без магии. Я ясно выразился?

Гарнизон уныло и нестройно гаркнул: «Так точно, генерал!»

Военным стало бесконечно грустно. Зато мне полегчало. По крайней мере, теперь я мог спокойно заняться бумагами и Мартой.

На следующий день я сидел в кабинете, вчитываясь в отчеты по восточным заставам, когда дверь тихо скрипнула.

Я даже головы не поднял:

— Рапорт на край стола и свободен.

— Какой ты суровый,