Котёнок Котаева - Тиаверра

— Нет. Я объявил, что они прекрасно умеют решать за тебя. Между этим и «ты не умеешь решать» — разница до хрена.

— Я сама согласилась.

— На каждую просьбу отдельно. Полного графика тебе не показал никто. И дело даже не в тебе. Я сам врач. Увидел эту пятницу и подумал: они здесь все охуели или решили проверить, через сколько часов врач перестаёт быть врачом?

— Но ты тоже не показал мне, что собираешься говорить. Просто позвонил всем и решил, что так будет лучше.

Попала. Отпускаю её и прислоняюсь плечом к стене.

— Общий звонок я начал случайно.

— А продолжил?

— С огромным удовольствием.

Она смотрит строго. На Гере строгость держится красиво секунд пять, потом голубые глаза становятся ещё больше, и человек начинает подозревать, что сейчас она сама извинится за правильную претензию.

— Я не хотела сказать, что ты сделал всё неправильно, — начинает она. — Расписание правда было тяжёлым, и сегодня я бы, наверное, уже пожалела, что согласилась. Просто я новая. Мне важно, чтобы коллеги понимали: на меня можно рассчитывать. А после твоего звонка получилось, что мне нужен мужчина из другого отделения, который придёт и громко объяснит за меня. Я благодарна, что ты заметил, но…

— Не извиняйся за слово «но». Оно у тебя единственное пытается выжить среди сплошных «да, конечно».

Она поджимает губы.

— Ты опять смеёшься.

— Нет. Слушаю. Просто у меня лицо красивое, на нём серьёзность долго не держится.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Гера, если бы я считал тебя слабым врачом, не потребовал бы от всей команды действовать по твоему наблюдению. Ты за несколько минут вытащила из анамнеза то, что у всех лежало перед носом, и не дала удобной версии закрыть диагностику. Мне хватило пары дней, чтобы понять, чего ты стоишь как врач. Именно поэтому меня бесит, когда твоей готовностью помочь закрывают чужие дыры.

Она молчит. Не потому, что нечего ответить. У неё внутри сейчас готовится речь минут на семь, я почти вижу, как выстраивается очередь из уточнений.

— Я не считаю тебя слабой, — добавляю. — Я считаю тебя опасно вежливой. Это совсем другая проблема.

— И ты решил её криком на тридцать одного человека.

— Двадцать три. Восемь не явились.

Губы у неё всё-таки дрогнули.

— Не решай за меня в следующий раз. Пожалуйста.

Просьба нормальная. Я киваю.

— Если речь не о пациенте — сначала скажу тебе.

— Спасибо.

— А если после этого ты снова согласишься на трое суток без сна, я соберу уже очное совещание. С проектором. Пусть все видят график крупно.

— Коста.

— Предупредил заранее. Всё по правилам.

Она качает головой и уходит. Через три шага оборачивается:

— И я не котёнок.

— Вот видишь. Мне отказывать у тебя получается охуенно.

Она снова краснеет, цепляет карманом халата ручку двери, освобождает его и скрывается за поворотом.

Я смотрю ей вслед и усмехаюсь.

Болезни она говорит «нет» с первого раза. Мне — со второго. Остальная больница пока пользуется льготным режимом.

Разберёмся.

• • •

Письмо из жилищного отдела приходит ближе к вечеру.

«Уважаемый Коста Эхсарович! Уведомляем, что с сегодняшнего дня второе жилое помещение в закреплённой за вами двухкомнатной служебной квартире предоставлено врачу-неврологу Гере Александровне Чудо. Просим передать второй комплект ключей от входной двери и обеспечить доступ в квартиру после окончания смены».

Я перечитываю только один раз. Со зрением у меня всё отлично. Это у жилищного отдела, судя по всему, тяжёлое поражение здравого смысла.

Набираю номер в подписи.

— Зарина Аркадьевна, добрый вечер. Скажите, у вас там слово «предоставлено» случайно не означает «мы пошутили и сейчас всё отменим»?

— Добрый вечер, Коста Эхсарович. Не означает.

— Тогда объясните, почему в моей квартире сегодня заводится невролог.

— Потому что квартира служебная и двухкомнатная. За вами закреплена одна комната и право пользования общими помещениями.

— Я там четыре года живу.

— Четыре года не превращают больничное имущество в ваше личное.

— Я не претендую на больничное имущество. Я претендую на право не проснуться однажды и не обнаружить нового сотрудника у холодильника.

— Поэтому мы вас уведомили заранее.

Смотрю на часы.

— За два часа до её заселения — это не заранее. Это медицинское наблюдение в динамике.

— Гостиницу Гере Александровне оплачивают до сегодняшнего дня. Другого свободного жилья сейчас нет. Она принята по программе привлечения специалистов и имеет такое же право пользоваться квартирой, как и вы.

— Переселите меня.

— Некуда.

— Её.

— Некуда.

— Прекрасный жилищный отдел. Два варианта — и оба «некуда».

— В квартире две изолированные комнаты, Коста Эхсарович. Общие кухня, ванная и коридор. Вы взрослые люди и работаете в одной больнице.

— С последним вы сильно рискуете.

— Договор у вас на одну комнату. Вторая всё это время пустовала.

— Там мой тренажёр.

— Перенесёте.

— Сушилка.

— Сложите.

— Я чувствую, вам вообще не больно разрушать чужую жизнь.

— Я распределяю жилой фонд. Боль наступает позже.

Уважаю. Зарина Аркадьевна за годы работы научилась не бояться ни врачей после суток, ни их интонаций.

— Гера знает, с кем будет жить?

— Во вложении указаны ваши фамилия, имя, отчество и правила совместного проживания. Она подтвердила ознакомление вчера.

Я закрываю глаза.

Чудо увидела слова «двухкомнатная квартира», нажала кнопку, а читать вложение решила потом. Я готов поставить на это зарплату.

— Когда она получает ключи?

— После смены. В девятнадцать часов сотрудник отдела будет у подъезда. Второй комплект сейчас у вас, поэтому встретить её должны вы.

— Я не комендант.

— Нет. Вы человек с ключами.

— У меня на вечер планы.

— Предупредите соседку. Правила проживания запрещают мешать друг другу, а не иметь личную жизнь.

Вот и славно.

— Хорошо. Я встречу.

— Благодарю за понимание.

— Не торопитесь. Понимание ещё не приехало.

Она желает мне хорошего вечера и отключается. Пишу Гере:

«После смены не уезжай. В семь стой у служебного входа с чемоданами. Ключи у меня».

Ответ появляется быстро:

«Спасибо, но я могу доехать сама. Там два чемодана и сумка, ничего тяжёлого, если не считать книги. Книги тяжёлые, конечно, но у чемоданов есть колёса. Один иногда заедает, но я уже поняла, в какую сторону его нужно наклонять».

Я смотрю на сообщение и уже вижу, как она