Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Это вполне естественное желание. Кому хочется быть не одним единственным, а одним из многих для какой-нибудь девушки? Только если ты не рассчитываешь на что-то серьезное.

— В случае с Наталией я надеялся на долгие отношения и хотел, чтобы они однажды закончились свадьбой.

— Пока что еще есть малюсенький шанс сделать так, чтобы это случилось. И если ты не упустишь его, то все может быть.

— Было бы неплохо, но это уже вряд ли случится, — тихим подавленным голосом отвечает Эдвард и медленно выдыхает, проводя рукой по своему усталому, слегка бледному лицу.

— Ох, Эдвард, хорош уже ныть и говорить, что все плохо! — тихо стонет Терренс. — Я говорю тебе это, как человек, сам прошедший через подобное. Если бы у меня не было подобного опыта, я бы не был так уверен в этом.

— Я уже сказал, что ни на что не надеюсь и поскорее хочу покончить с этой историей и навсегда отвязаться от этого больного дяди Майкла и его дружков.

— Постарайся пока что не думать об этом. Если судьба того захочет, то Наталия вернется к тебе, и ты, возможно, однажды захочешь жениться на ней.

— Нет… — покачав головой, подавленным голосом говорит Эдвард, тихо выдыхает и проводит руками по лицу. — Теперь предложение руки и сердца для меня – это запретный плод. А воссоединение с Наталией – невероятная вещь, которая никогда не произойдет.

— Не надо быть таким категоричным. Все еще может поменяться.

— Нет. В моем случае шанса нет.

— Не забывай того, что я тебе сказал. Что-нибудь хорошее произойдет в том случае, если ты искренне веришь и терпеливо ждешь.

— Спасибо, Терренс, — тихо благодарит Эдвард. — Спасибо за поддержку. Парочка хороших слов сейчас были бы для меня кстати.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс на секунду переводит свой полный жалости взгляд на Эдварда, пока тот смотрит в окошко, сначала держа пальцы сцепленными, а затем скрестив руки на груди.

— О, кажется, мы почти на месте, — изучив место, в котором проезжает машина, говорит Терренс.

— Да, осталось ехать еще немного, — быстро осмотревшись вокруг себя, задумчиво отвечает Эдвард. — Вроде бы должны приехать как раз к шести часам.

— Главное – не запутаться. А то я понятия не имею, куда ехать, ибо ни разу не был в этих местах.

— Скоро будет поворот налево. Нам нужно повернуть туда и проехать прямо еще некоторое расстояние.

— Без проблем.

Через некоторое время Терренс, снова поменяв скорость с помощью коробки передач, как раз подъезжает к тому самому повороту и разворачивает машину налево. После чего продолжает ехать по прямой дороге. Время от времени он и Эдвард о чем-то разговаривают, но теперь их обсуждения связаны лишь с предстоящей встречей с Майклом.

Так или иначе этот разговор получился довольно откровенным и помог парням стать чуточку ближе. Терренс еще больше убеждается в том, что Локхарт на самом деле не такой уж ужасный человек, и понимает, что не может оставаться безразличным к нему. А Эдвард чувствует себя более приободренным, что готов к этой непростой борьбе. Мужчину радует то, что МакКлайф так или иначе поддерживает его. И где-то в глубине души у Локхарта появляется малюсенькая надежда, что однажды Терренс сможет простить его и поверит, что всегда значил и будет многое значить для него, несмотря ни на какие-либо разногласия и ссоры.

Время почти шесть часов вечера. Эдвард и Терренс только что приехали к дому Майкла. Остановив машину недалеко от ворот, Терренс начинает осматривать дом, к которому только что подъехал, крепко вцепившись обеими руками в руль и начав нервничать гораздо больше, но стараясь не особо показывать этого.

— Ух ты, красивый дом, — слегка хмурится Терренс. — Даже лучше моего. Неужели он и правда принадлежал твоему отцу?

— По крайней мере, сам дядя так говорит, — пожимает плечами Эдвард. — Сказал, что дедушка сделал подарок на совершеннолетие и купил этот дом, чтобы отец жил здесь со своей будущей семьей.

— Красивый… Очень красивый… Кажется, что в таком доме должен жить хороший человек, который не жалеет денег на его обустройство.

— Но в этом доме живет гнилой человек, не жалеющий яда, который он разбрызгивает во все стороны, — тихонько хмыкает Эдвард, скрестив руки на груди. — И который обустраивает этот дом на отцовские деньги. Украл у него практически все и теперь делает вид, что все это принадлежит только ему.

— Неужели он всегда был таким плохим человеком?

— Сколько я его помню, он никогда не проявлял добрых чувств. Да и если бы и он скрывал свою сущность, то находиться с ним все равно было бы неприятно. От дяди Майкла всегда веет каким-то холодом, от которого по всему телу пробегают мурашки.

— А твой отец общался с ним, когда еще жил с тобой, мачехой и его детьми от второго брака?

— До поры до времени дядя не объявлялся, хотя отец часто говорил о нем в моем присутствии. И моя мачеха прекрасно знала, кто он такой. Однако когда мне было лет шестнадцать, то я увидел дядю в первый раз. Тогда этот человек сразу показался мне ужасным. Не похожим на отца, который хоть и не проявлял любовь ко мне, но все же был намного мягче. Я сразу сказал себе: « Держись от этого типа подальше! Он принесет много бед в твою жизнь! ». И к сожалению, все так и случилось…

— Значит, это случилось за год за того, как ты ушел из дома?

— Да. И то, что произошло после, мне неизвестно. Я не могу сказать, знает ли мачеха об этой ситуации с дядей и на чьей она стороне. Но раз дядя Майкл ничего не говорит про нее, значит, он вряд ли собирается трогать ее и ее детей.

— Кстати, ты