Путь убийцы - Дж. М. Керл

меньше во мне оставалось разбитого сердца и тем сильнее закипала обида. В шкафу я заметила одно из тех красивых платьев, что он мне купил, и меня так и подмывало сначала поджечь его, а потом выбросить из окна башни.

Нервы были на пределе. Мне нужно было побегать. Я сделала несколько глубоких очищающих вдохов, чтобы успокоить бешеный пульс. В поле зрения появились носы черных сапог Вандера. Я стиснула зубы, прежде чем поднять подбородок:

— Да?

Он сузил глаза, услышав мой тон, прислонился к стене и скрестил руки на груди:

— Если ты все еще хочешь, мы могли бы навестить твоих родных сегодня. Если только ты не против моего присутствия рядом с ними.

В мыслях я влепила ему пощечину за такую глупую реплику. Разумеется, я хотела их видеть, и то, что он был вампиром, явно не изменило моего отношения к нему, иначе я сама пошла бы к командиру Эйсу. У меня не было ни малейшего страха, что он внезапно потеряет контроль и навредит моей семье.

Уголок его губ дернулся вверх:

— Ты только что подумала о том, чтобы дать мне пощечину?

Я вскочила на ноги и смерила его свирепым взглядом:

— Еще как. — Я развернулась на каблуках и тяжело пошагала к двери. Я спустилась по лестнице и прошла через переход наружу из Дракхара до того, как Вандер поравнялся со мной.

— Почему?

— Разве ты не отчетливо это видел? — огрызнулась я, сжимая пальцы в кулаки по бокам.

Он нахмурился:

— Как только окажемся за стеной, сможешь показывать дорогу к своему дому.

— Ха! — Я качнула головой и прибавила шагу по траве под кронами деревьев. Солнце светило вовсю, но на горизонте, похоже, собирался весенний дождь. — А ты разве не знаешь, где он? Ты же шпионил за мной там.

Его лицо изменилось, и он потянул меня за руку, заставив остановиться:

— Ты злишься из-за того, что я не рассказал тебе раньше, будто видел тебя еще до Обряда распределения? Я не понимаю.

— Что ж, я тоже ничего не понимаю. Считай, мы в расчете. — Я сорвалась с места, устремившись к стене Найтхейвена так быстро, как только могли нести меня ноги. На такой скорости ветер свистел в ушах. Я натянула капюшон и маску, а когда добралась до подножия, канат на стене уже ждал. Я взобралась по нему с такой легкостью, о которой могла только мечтать, когда впервые оказалась здесь. Едва мои ноги коснулись земли с другой стороны, я побежала дальше.

Мне нужно было домой. Мне были нужны теплые объятия отца, смех сестры, подшучивания брата, стряпня бабушки и… мамины… Я прибавила ходу.

Я стояла на коленях у маминой могилы. Я обнимала надгробие с её именем и именем моего младшего братика, которого я так и не увидела: Эйден. Это было первое, что я увидела, спустившись по знакомой грунтовке к нашему дому. Цветы в оконных ящиках пышно цвели — лютики, ромашки и мамина любимая лаванда. Англор, наш гнедой конь, щипал траву на пастбище вместе с горсткой белых овец. Из трубы шел дым, и пахло свежеиспеченным хлебом. Мое сердце рвалось сюда, и, хотя все выглядело так же, каким я его оставила, все было иначе. Без мамы над домом висела невидимая тень.

Мои слезы капали на траву перед могилой. Я еще не заходила внутрь. Никто из моих родных не знал, что я здесь. Вандер ждал в тени сарая, сидя на тюке сена. Я прислонила к камню букет полевых цветов, что нарвала по дороге:

— Извини, что меня не было рядом, мама. Я хотела быть. Иногда мне кажется, что я чувствую тебя рядом с собой. — Я смахнула слезу со щеки. — Надеюсь, это правда. Мне бы сейчас не помешала твоя помощь. Я всегда знала, что жизнь штука тяжелая, но кажется, чем старше я становлюсь, тем всё сложнее. Ты всегда говорила мне делать правильный выбор. Но ты не говорила, как быть, когда выбор не делится на хороший и плохой. — Горло сжалось и заболело. — Можно ли сделать что-то неправильное из благих побуждений? — На надгробие села желто-красная бабочка. Она была величиной с мою ладонь и невероятно красивая. Я протянула к ней руку, и она перелетела мне на палец. Я улыбнулась. Мама обожала бабочек.

Я знала, что отец и мама сказали бы мне выдать Вандера. Лига тоже заставила бы меня это сделать. Даже сам Вандер хотел, чтобы я покончила с ним.

— Твоя мама всегда говорила тебе доверять своему сердцу. — Бабочка всплеснула крыльями и взмыла вверх с моего пальца, а я повернулась к отцу, возвышавшемуся надо мной. Я подскочила и бросилась в его объятия. От него пахло кедром и древесным дымом. В его бороде и волосах прибавилось седины с тех пор, как я видела его в последний раз.

— Я так скучала по тебе.

Он ласково похлопал меня по спине и отстранил на расстояние вытянутой руки.

— Мы тоже скучали по тебе. — Он сиял, глядя на меня. — Посмотри на себя, моя Сеси, в форме ассасина и со всем этим оружием. Моя малышка совсем выросла.

Я улыбнулась детскому прозвищу, которым он называл меня с самых малых лет. От этого я внезапно почувствовала себя моложе, хотя он говорил совсем об обратном.

— Прости, что не могла прийти раньше. Я даже не знала о том, что случилось с мамой и малышом, пока несколько недель назад… Я бы хотела знать, что она больна, я была бы здесь. Я бы…

— Ты здесь сейчас. И твоя мама знает, как сильно ты ее любила.

— Как ты себя чувствовал все это время?

— Ох. — Его взгляд скользнул к маминому надгробию. — Насколько это возможно. Без нее было тяжело. А увядание ее на моих глазах, когда я ничем не мог помочь, было еще тяжелее, а потом мой сын… — Его подбородок задрожал, и он навзрыд сглотнул. Мне пришлось подавить слезы, рвавшиеся наружу. — Если бы у меня не было твоей сестры и бабушки, о которых нужно заботиться, не знаю, как бы я справился.

— Не забывай и про меня, — сказала я.

— Ты и твой брат больше во мне не нуждаетесь. — Он печально улыбнулся и слегка сжал мое плечо.

— Ты всегда будешь мне нужен, папа. Даже когда я постарею. Девочке всегда нужен папа.

Он хмыкнул и провел рукой по густой черной бороде:

— Рад это слышать.

— Эйсира, это ты? — Кейда стояла на пороге черного хода. На ней была одна из моих старых темно-синих