Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

После ухода Ирины Бесовой я ещё долго сидела в библиотеке, глядя на прогоревшие угли в камине, пока не почувствовала, что если мои раздумья продлятся чуть дольше, стены начнут душить меня. Нужно было срочно выйти на воздух, проветрить голову и хоть немного отвлечься от мыслей о Вальмонтах, о матери Северского и о той опасной игре, которую мы затеяли. Я позвала Прасковью и распорядилась одеть Серафиму. Прогулка по Летнему саду сейчас точно не помешает.

Услышав о прогулке, малышка очень обрадовалась, и пока горничная наряжала её, девочка не умолкала ни на секунду. Я стояла у окна, слушала детский щебет и пыталась улыбаться. Но мысли продолжали крутиться вокруг одного и того же: как выманить Нуара Вальмонта так, чтобы он не заподозрил ловушку?

В экипаже Серафима с горящими глазами рассказывала, как вчера Рыжик пытался поймать солнечный зайчик на стене, как потом упал с подоконника прямо в корзину с нитками Прасковьи. Девочка размахивала ручками, смеялась, прижималась ко мне, заглядывала в глаза.

Я смеялась вместе с ней, гладила по головке, но мои мысли всё так же были далеко.

Наконец карета остановилась у кованых ворот Летнего сада. День выдался на удивление ласковым: ярко светило солнце, лёгкий ветерок разносил аромат первых цветов, а небо было чистым, без единого облачка.

По широким, посыпанным мелким песком дорожкам гуляли нарядные дамы, бегали дети с обручами, важно прогуливались гувернантки с воспитанниками. Где-то дальше слышался смех и плеск воды - дети запускали кораблики. Высокие старые липы уже начали распускать первые клейкие листочки, а под ними в тени ещё лежали остатки талого снега, словно напоминание, что зима отступила совсем недавно. Серафима то останавливалась посмотреть на важного селезня, гордо расхаживающего у края пруда, то приседала, чтобы разглядеть крошечные фиалки, пробившиеся сквозь прошлогоднюю траву.

- Танечка, смотри, какая уточка смешная! У неё на голове как будто корона из зелёных перьев! — восторженно зашептала девочка, не сводя глаз с селезня. Но тут же её внимание переключилось. - А это что? Мячики?

Я проследила за её взглядом и улыбнулась. У края дорожки расположился лоточник с передвижным прилавком, над которым колыхались пестрые флажки, завлекая маленьких прохожих.

- Пойдём, выберем тебе что-нибудь. Купим всё, что захочешь.

Девочка восторженно ахнула и, забыв об утке, потянула меня к игрушкам. У Серафимы буквально разбежались глаза от обилия сокровищ, выставленных на обозрение. На прилавке стояли стройные ряды оловянных солдатиков в ярких мундирах. Рядом на тонких пружинках покачивались расписные паяцы в колпаках с бубенчиками. Были тут и деревянные лошадки на колесиках, и крошечные фарфоровые сервизы для кукольных чаепитий, расписанные мелкими розанами…

Фима долго рассматривала игрушки, пока её взгляд не остановился на медведе из плотной коричневой байки, набитом опилками, с живыми глазами-пуговками и подвижными лапами на проволочном каркасе.

- Можно мне его, Танечка? - прошептала малышка и, как только продавец протянул ей игрушку, прижала медведя к груди.

Вторым её приобретением стал мяч, обтянутый кожей и раскрашенный яркими кругами: красным, золотым и густо-синим. Фима сияла. Она шла по аллее, одной рукой держа меня за юбку, а другой — пузатого медведя, в то время как яркий мяч покоился в сеточке, перекинутой через плечо. Впереди показалась площадка, где играли дети, и Серафима попросилась к ним:

- Можно я немножко побросаю мячик? С горки?

Я кивнула, не подозревая, что эта невинная игра станет началом того самого урока, который Серафима запомнит на всю жизнь.

Я присела на чугунную скамью, наслаждаясь ароматом свежей сдобы из ближайшей кофейни. А Фима побежала к невысокой деревянной горке, вокруг которой собралась стайка детей.

Компанией верховодил мальчишка лет десяти. Он бойко командовал остальными, и когда малышка робко подошла ближе, прижимая к себе мяч, он тут же обратил на неё внимание.

- Эй, барынька, а мячик-то у вас больно хорош! - звонко крикнул он. - Дадите разок бросить? Самому интересно, прыгуч ли?

Не привыкшая к обществу сверстников, Серафима растерялась. Она инстинктивно прижала подарок крепче, покачав головой.

- Ну, чего ты жадничаешь? - мальчик сделал шаг вперёд. - Мы же только поглядеть!

Он протянул руку, в шутку пытаясь ухватиться за сеточку. Фима отступила и громко крикнула:

- Не трогай!

Я поднялась со скамьи и быстро направилась к ним.

Тем временем, подзадориваемый смешками друзей мальчишка не унимался. Он схватил сеточку и потянул её на себя. Я видела происходящее как в замедленной съёмке: мяч вдруг дёрнулся и, подчиняясь немому приказу, вылетел из рук девочки, оттолкнулся от земли и с силой пушечного ядра ударил мальчишку прямо в коленную чашечку. Раздался хруст. Мальчик закричал и рухнул на песок. Серафима стояла над ним, тяжело дыша, её руки дрожали.

Вопль матери мальчика, сидевшей неподалеку, разрезал воздух. Я подбежала к малышке и увидела, как в её глазах медленно гаснет тёмное пламя. Опустилась перед Фимой и встряхнула девочку за плечи, окончательно вырывая из оцепенения.

- Посмотри на меня! Что ты сделала?

Девочка моргнула, её расширенные зрачки начали медленно сужаться. Она посмотрела на свои пустые ладони, потом на меня.

- Мальчик хотел забрать мяч... - прошептала Фима, и в её голосе прозвучали властные надменные нотки. - Это мой мяч.

В этот момент к кричащему мальчику подбежала женщина в поношенном капоре. А следом за ней мужчина в простом кафтане из дешёвой шерсти. Он осторожно подхватил стонущего мальчишку и, не оглядываясь, бросился к выходу из парка, где обычно дежурили извозчики. Женщина, захлёбываясь плачем, помчалась за ним.

Я обернулась к кучке испуганных детей и спросила:

- Кто этот мальчик? Где он живет? Как его зовут?

Один из ребят, заикаясь, ответил:

- Э-это Ванюша... Его б-батюшка Пётр Алек-ксеевич Крыл-лов, ча-асовщик. М-мастерская у него на Пестел-ля, в подвальном этаже дома Ганниб-балов. Они тут ряд-дышком...

Я подняла Серафиму на руки и почти бегом направились к нашему экипажу. Если мальчик останется калекой, его жизнь измениться не в лучшую сторону. И всё из-за маленькой девочки, в которой проснулась тьма Вальмонтов.

- Садись, - я почти втолкнула Фиму в экипаж и крикнула Григорию: - На Пестеля, быстрее!

Девочка забилась в угол сиденья, глядя на меня полными страха глазами.

Карета остановился у доходного дома. Я вышла на