Запрет на истинность - Светлана Томская

Эйнар наставляет центры своих ладоней на смесь и… некоторое время ничего не происходит, а затем из его рук вырываются два потока: красный и жёлтый, они обвивают сосуд спиралями. Два смерча смешиваются, сливаются в один и втягиваются сквозь стекло, окрашивая смесь в оранжевый цвет.

— Держите. — Эйнар ставит сосуд на кафедру перед магистром.

— Это нужно ещё проверить, — голос магистра полон скепсиса.

— Проверяйте, — беззаботно соглашается Эйнар, но на своё место возвращаться не спешит.

Он поднимается по ступенькам на третий ряд и опускается на скамью рядом со мной.

Я смущена, но, похоже, никому до меня сейчас нет дела. В первом ряду подскакивает сидевшая рядом с Эйнаром целительница, складывает в умоляющем жесте руки перед грудью и срывающимся голосом просит:

— Магистр Лария, пожалуйста, разрешите мне попробовать. У меня младшая сестрёнка в соседнем городе сейчас умирает от джерайской чахотки. Целители сказали, что надежды нет.

— Но если это средство ухудшит её состояние? — не может не усомниться магистр.

— Ей терять нечего. — В голосе девушки такая боль, что у меня начинает щипать в глазах.

— Всё будет хорошо, — успокаивающе говорит мне Эйнар. — Если её сестра не умрёт до её приезда.

И я обнаруживаю, что неосознанно вцепилась в его руку, а он мягко поглаживает тыльную сторону моей кисти.

— Как умрёт?

— Чахотка обычно быстротечна.

А ведь я могу помочь ей успеть, моя Райлинг очень быстрая. И я принимаю решение.

— Мы можем отложить сегодняшний выезд?

— Мы с Рией тебя дождёмся. — Эйнар касается губами моего виска. — Интересно, если её сестра выживет, спасителю будет положена награда?

Путь до небольшого городка Овар, откуда родом Крианна, занимает всего два часа. А чтобы добраться до него на карете, ей потребовалось бы не менее двух суток. И вряд ли она успела бы.

Понимаю это ещё до того, как мы переступаем порог детской спальни. Хриплое дыхание и надрывный кашель слышны из коридора.

Навстречу нам выходит бледная осунувшаяся женщина с заплаканными глазами.

— Ты вовремя, Кри, — глухо говорит она. — Успеешь попрощаться с Китти. Целитель только что ушёл, сказал, что до утра вряд ли…

Голос женщины срывается.

— Мам. — Крианна обнимает мать, но тут же отстраняется. — Я хочу попробовать ещё одно средство.

На лице женщины не появляется даже проблеска надежды.

В комнате с зашторенными окнами пахнет драконьей мятой, шалфеем и чабрецом. А ещё пол щедро устлан ковром из лекарственных растений. Непроизвольно разбираю ароматы на составляющие: можжевельник, эвкалипт и полынь. Они должны отогнать болезнь и злых духов. С болезнью у них не получается, а в злых духов я не верю.

Семилетняя сестра целительницы без сознания. Крианна сама наносит вязкую субстанцию на содрогающееся от кашля тело малышки. А я, непривычная видеть так близко болезнь и смерть, сижу в оцепенении. Не может быть такого, чтобы чамп знал о самой смертельной болезни больше, чем имперские целители. В душе моей надежда сменяется отчаянием, потом снова надеждой. Эйнар, после того как закончил воздействие на смесь, посмотрел мне в глаза. И в тот момент я поверила. И он так легко и уверенно об этом говорил. Поднимаю с пола стебелёк полыни, вдыхаю терпкий горьковатый запах.

Загадываю: если Китти выздоровеет, я соглашусь поцеловать этого самоуверенного чампа. Пусть мне этого совершенно не хочется. Дыхание неожиданно учащается, и мелькает крамольная мысль. Уверена ли я, что для меня это будет жертвой?

Отгоняю её. О чём я думаю у постели девочки, которая может умереть в любую минуту?

— Теперь остаётся только ждать. — Крианна опускается на скамью рядом со мной.

Беру её за руку. Мы уже третий год в одной лекционной аудитории, но не общались особо, только редко-редко перекидывались парой фраз. Крианна с целительского, я с артефакторики. На лекциях говорит магистр, а после лекций у каждой свои занятия и своя компания. А сегодня ночью мы сидим, держась за руки, в ожидании чуда.

И оно произошло. К утру дыхание ребёнка выровнялось, и Китти открыла глаза. Кри проверила её состояние своей целительской магией, а я, воспользовавшись моментом, когда прибежала её мама, выскальзываю из дома.

Раннее утро встречает меня прохладой. Косые лучи солнца ещё не греют, и на травинках поблёскивают капельки росы. После душной комнаты, пропитанной лекарственными ароматами, я с наслаждением вдыхаю свежий воздух. Мне пора. А то начнётся тут… Зову Райлинг, и по рукам пробегает чешуйчатая рябь.

— Айрис, — окликает меня Крианна.

Поворачиваюсь, испытывая лёгкую досаду от того, что не успела сбежать.

Но Крианна произносит только одну фразу:

— Спасибо, я навеки твоя должница.

Вот не люблю я громких слов. Что может сделать для меня девочка-целительница? Да мне и не надо ничего. Простого спасибо вполне достаточно.

— Всё хорошо, я рада, что мы успели, — говорю то, что от меня ожидают, и, завершив оборот, взмываю к облакам.

Захожу в свою комнату умыться и переодеться. Полёт помогает очистить мысли.

Тяжесть пережитого ночью сгладилась, тем более что всё закончилось хорошо. И сейчас я ощущаю только опустошение и усталость. В дверях сталкиваюсь с Анисой.

— Ну как?

Показываю большой палец.

— Вообще-то, все уже в курсе, что средство работает, — тараторит она. — Я спросила, чтобы узнать, успели ли вы?

— Успели. А как вы проверили?

— В ближайшей больничке, — охотно делится Аниса. — Там оказался пациент с начальной стадией чахотки. Наши целители попросили чампа зарядить ещё пару банок и рванули туда проверять. Так что имя чампа гремит теперь на всю академию Наши целительницы прямо-таки прохода ему не дают. Ты когда-нибудь могла себе такое представить, чтобы вся девичья часть академии крутилась вокруг чампийского дикаря?

— Он не дикарь! — жёстко говорю я и, понимая, что сказала это чересчур эмоционально, пытаюсь оправдать свою резкость. — Этот, как ты говоришь «дикарь», в целительстве смыслит больше наших лекарей.

— Ой брось, — легкомысленно отмахивается Аниса. — Нет, ты, конечно, права, он маг и к тому же двухстихийный. И он в состоянии сделать препарат. Но ты же не думаешь, что он сам его изобрёл? Так-то он не на целителя приехал учиться, а на боевуху, как все чампы.

Пожимаю плечами.

— Знаешь, Нисса, кто бы ни изобрёл… Но мне кажется, что мы недооцениваем чампов. Судим о них по детским сказкам. А они, похоже, кое в чём далеко шагнули.

— А кочевники? — с возмущением спрашивает подруга. — Они ведь до сих пор нападают на наши посёлки.

— А разбойники? — горячусь я.

— Какие разбойники, — удивляется Аниса.