Дикий - Нира Страусс
Убрав за собой весь этот бедлам, я наконец без сил рухнул на кровать.
Разумеется, простыни, на которых спала Фэй, я так и не сменил.
«Я безнадёжен», — подумал я.
Брачный танец был форменным безумием.
***
— Почему именно я?
Иван Демидов окинул Вэнса таким взглядом, словно тот был мерзким насекомым, только что разбившимся о его лобовое стекло, и он прикидывал, чем сподручнее стереть эту жижу:
— Мне нужны лучшие. Судя по всему, водить и скрываться от хвостов ты умеешь ничуть не хуже, чем разевать пасть не по делу.
Вэнс замер у входа в амбар. Закатное солнце жгло ему спину, отбрасывая чёткий силуэт на утоптанный пол из земли и прелого сена. В полумраке внутри Иван осматривал только что прибывший груз — всё то, что требовалось для готовящегося налёта. Выглядел он странно: как-то ссутулился, будто у него прострелило спину. А нижнюю половину лица скрывала чёрная медицинская маска.
Этот тип всегда отличался петушиной походкой и всё свободное время зависал в «Редлайн 99», самом грязном притоне во всём Сауттауне. Участок реки Уилламетт, протекавший за этой дырой, исправно уносил с собой всё дерьмо, оставленное Демидовым и местной уголовщиной. Там Иван тешил своё самолюбие властью, которую не мог проявить при боссе, особенно перед местными танцовщицами. Те звали его Драконом — как за татуировку, так и за собачий характер. Сам он наверняка был уверен, что дело в его неотразимости.
— Я приписан к группе охотников, — напомнил Вэнс, бросив взгляд на остальных ошивавшихся вокруг амбала. Наёмники. Такие же, как он сам, только вместо прочёсывания чащи в поисках морфов они выполняли для Коваленко самую грязную городскую работу. Некоторые даже несли караул прямо у дома босса. Сам же Демидов беспрекословно исполнял любые приказы хозяина, и главной его задачей было следить, чтобы ни капли грязи не запятнало репутацию магната. — Доктор Моро…
— Моро ходит под моим началом, ровно так же, как и ты. А мы все, в свою очередь, подчиняемся одному человеку, — с нескрываемым раздражением оборвал его Иван. — Не забывай своё место в цепочке, иначе решишь, будто здесь командует кто-то ещё.
Что ж, по мнению Вэнса, Равена Моро приложила титанические усилия, чтобы прибрать лабораторию к рукам и начисто забыть о существовании тех, кто стоит над ней. Эта женщина на дух не переносила, когда ей напоминали, из чьего кармана ей платят жалованье.
Но сам он был лишь мелкой сошкой в этой колоссальной партии. Ему приходилось лавировать по лезвию бритвы: беспрекословно слушаться Равену, изображая преданность, и при этом не обладать достаточной дерзостью, чтобы отказаться от других поручений. Верная послушная шавка без претензий на лидерство.
И это было чертовски некстати, потому что прямо сейчас вылетать из состава охотников ему никак нельзя. Нынешнего водителя со дня на день собирались пустить в расход — наступал тот самый скользкий момент, когда человек за баранкой становился опаснее, чем полезнее, — и Вэнс метил на его место.
Вэнс коротко мотнул головой:
— Понял. Я лишь не хотел переходить дорогу доктору, вот и всё.
Иван глумливо осклабился:
— Ну да, характер у этой бабы не сахар, на шею не сядешь, а? Спроси вон у Антона. — Один из наёмников глухо буркнул в ответ, остальные загоготали. Иван махнул рукой в сторону серых контейнеров: они были отлиты из плотного полимера и маркированы эмблемой местной мувинговой конторы. Серийные номера и штрихкоды, разумеется, были липовыми. — Покажите ему, как с этим обращаться. На всякий пожарный.
— Стрелять я умею.
Секретарь Коваленко одарил его насмешливым прищуром. Один его глаз почему-то казался чуть уже другого.
— Из таких — ещё нет.
Глава 33
Фэй
Беспрецедентный успех сотрудничества между людьми и шифтерами: стая Багряные Клыки и подразделение «Морские котики» (Navy SEALs) завершили программу совместных учений.
Инициатива, реализованная в условиях строжайшей конфиденциальности под надзором федеральных ведомств, была направлена на обмен оперативным опытом, а не на постоянное слияние формирований. Бойцы SEAL поделились наработками в области стратегии, военной логистики, координации действий во враждебной среде и ведения позиционного боя; волки-шифтеры, со своей стороны, провели углублённый курс по следопытству, скрытному перемещению, ночному ориентированию и чтению рельефа местности.
«Речь шла не о том, кто сильнее или быстрее, — пояснил офицер объединённого командования. — Задача заключалась в том, чтобы научиться мыслить так, как мыслит другая сторона. И это в корне изменило расстановку сил».
Статья в The Sentinel Post
Мы столкнулись с Реми нос к носу в прихожей. Он шёл из оперативного штаба, я спускалась с верхнего этажа, вокруг не было ни единой души, и…
Воздух, между нами, мгновенно наэлектризовался, едва наши взгляды скрестились. Мы не оставались наедине со вчерашней ночи, когда вернулись с праздника равноденствия. Тогда он едва ли не бегом скрылся в своей спальне (по крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление), а сегодняшним утром мы завтракали в компании остального круга, в сотый раз прогоняя план проникновения в танцевальную студию. И пусть напряжение висело в воздухе так густо, что Джунипер наверняка всё подметила, мы виртуозно держали лицо и больше за весь день не пересекались. Ему нужно было решать дела по звонкам, а я глушила нервозность тренировками и поисками любых отвлекающих занятий.
Реми судорожно сглотнул, и от этого простого движения у меня в животе — по какой-то совершенно безумной причине — запорхали бабочки. С каких это пор я заглядывалась на его кадык?
А ведь он был хорош. Чёткий, рельефный. Притягивающий взгляд.
Я приоткрыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь и разрушить это наваждение, но в голове не родилось ни единой мысли.
Ни единой приличной мысли, если начистоту. Потому что вряд ли Реми оценил бы подколку вроде: «Прошлой ночью из твоей комнаты доносились странные звуки. Ты там мизинцем об угол шкафа приложился?». Или: «Слушай, а ведь сногсшибательный оргазм и правда помог мне заснуть как младенцу. Вот ведь чудеса».
Я захлопнула рот. Нет, лучше попридержать язык.
Готова поклясться, скулы Реми слегка заалели, когда он глухо процедил:
— Мне всё это очень не нравится.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: он говорит об операции, а вовсе не о моих дурацких мыслях.
Осознание того, что он взвинчен ничуть не меньше моего, принесло странное облегчение. Он был могущественным альфой. И я невольно подумала: не будь в этом замешана я, он наверняка шёл бы на дело с куда более холодной головой.
— Мне тоже, — призналась я.
Он кивнул, и тишина