Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Я шагнул вслед за отцом в телепортационные врата, и мы оказались в довольно мрачной лесной чаще.

— Где мы?

— На окраине Искандера.

Мы очутились в лесу, который словно сошел с обложки депрессивного фэнтези-альбома. Корявые ветви старых деревьев тянулись к нам, как руки голодных попрошаек, кора была покрыта глубокими морщинами.

Воздух такой густой, словно суп из моховой похлебки, которой кормят в тюрьме лесных духов. Под ногами хрустели ветки, или, возможно, кости предыдущих незваных гостей, кто их разберет. Время от времени из чащи доносились странные скрипучие звуки: то ли птицы, то ли демоны, то ли демонические птицы, которые строили планы на ужин.

Повсюду росли грибы: яркие, сочные, со странными узорами, словно намекающими «Съешь меня, и ты увидишь саму богиню Пресвятую Мелию... лично... минут через пять... в страшных судорогах».

Над головой сгущался туман, настолько плотный, что, кажется, его можно было порезать ножом и намазать на хлеб. А еще он имел легкий аромат... Хм... Лесных ягод?

Я огляделся по сторонам и понял, что это не туман, а рассеянный дым, который исходил из труб избушки, которая выглядела так, будто её проектировал пьяный гном-изобретатель. Кривые стены, крыша, утыканная дымоходами, из которых валил разноцветный дым — синий, ядовито-зеленый и какой-то подозрительно фиолетовый, пахнущий жареными персиками и серой. А еще — ярко-розовый, вот он и пах лесными ягодами и еще чем-то терпким, что я не смог разобрать. Окна светились неровным светом, будто внутри бушевали миниатюрные грозы.

— Какая красивая мрачнятина, — пробормотал я.

— Да, — согласился отец. — Настоящий курорт. Ну, для тех, кому нравятся места, где даже солнечный свет выглядит так, будто его фильтруют через грязное ситечко апокалипсиса.

— И вот здесь проживает самый настоящий Древний? Серьезно? Ты меня не разыгрываешь?

— Древние маги — самые странные существа, которых мне доводилось видеть. Думаю, за столь долгую жизнь им просто надоедает быть адекватными.

Мы двинулись к избушке, стараясь не наступать на местную фауну.

— Ну что, ты готов к встрече с ходячим древним безумием? — вздохнул Ильфорте.

Он толкнул дверь (которая, к моему удивлению, не была заперта — видимо, Маал считал, что никто в здравом уме сюда не сунется), и мы шагнули внутрь.

Первое, что бросилось в глаза — пространство здесь было магически расширено. Снаружи избушка казалась крошечной, но внутри это был целый комплекс лабораторий, соединенных арками и винтовыми лестницами, уходящими куда-то вверх, в дымную мглу, и поражающими своим масштабом.

Центральный зал, в котором мы сразу оказались, напоминал гибрид алхимической мастерской и механического цеха. Столы завалены склянками, тиглями и чертежами, на которых формулы шевелились, как живые. Волшебные ручки-артефакты, вроде того экземпляра, что был у Елении, сами записывали что-то в огромные фолианты, тихонько шурша.

По залу летали полки с позвякивающими в склянках ингредиентами, стеклянные банки с глазами следили за каждым нашим движением, поворачивая зрачки. Прелесть какая жуть...

В центре зала на высоком пьедестале разместили стеклянный шар, внутри которого бушевала миниатюрная гроза.

Справа от входа наблюдалось царство алхимии с десятком стеклянных самоваров (да-да, именно самоваров), которые меняли цвет кипятящихся в них зелий каждые пять секунд. Один самовар булькал розовой жидкостью, которая пыталась сбежать из-под крышки, вытягивая странное щупальце.

Около одного такого самовара был заперт в стеклянной клетке корень мандрагоры, и орал он так, что стекла дрожали.

Слева на стене висел канонический портрет Пресвятой Мелии, только вместо лица у богини был циферблат, а многочисленные разноцветные стрелки, судя по мерцающим надписям на них, показывали разное время в разных мирах. Чуть в стороне я увидел еще один портрет Пресвятой Мелии, утыканный дротиками. Хм, интересные отношения с богами у Маала.

Я перевел взгляд в угол, где со шваброй ловко орудовал оживший скелет со светящимися зелеными глазницами. Он глянул на нас, замер на секунду, и на миг я напрягся, приготовившись отбиваться от скелета со шваброй в качестве меча, но этот весьма оригинальный слуга отвернулся и продолжил меланхоличное мытьё полов.

Больше никого околоживого в лаборатории не наблюдалось.

Ну и где хозяин всего этого хаотичного великолепия?

— О-о-о! Гости! — раздался громкий, радостный голос откуда-то сверху. — Всамделишные гости! Гости, гости, го-о-ости! Люблю гостей! Уля-ля!

Я поднял голову и увидел человека, висящего вверх ногами с потолочной балки. Что он там делал, я не имел ни малейшего понятия.

— Знакомься: Маал Кахико, — тяжело вздохнул Ильфорте.

Ровно после этих слов Маал сорвался с высоченного потолка, камнем полетел вниз, и я кинулся было помочь ему мягко спланировать, но у мужчины всё было под контролем. Своеобразным, но всё-таки: он раскрыл ядовито-желтый зонтик и спланировал на нем, приземлившись перед нами с поистине императорской грацией.

Я мысленно присвистнул, глядя на это чудо, стоящее перед нами.

Если представить сумасшедшего учёного, который тысячу лет не спал и всё это время пил кофе с адреналином, то вот он сейчас стоял перед нами.

Яркие фиолетовые волосы торчали во все стороны, будто их только что разрядило молнией. Мужчина был в круглых оранжевых очках, которые увеличивали его и без того огромные, безумные глаза. На ученом был халат в пятнах крови, на ногах — разноцветные шерстяные носки. Но больше всего я обратил внимание на глаза, потому что один глаз был, кажется, искусственным.

Приземлившись перед нами (и чуть не ткнув Ильфорте в глаз зонтиком), Маал Кахико широко улыбнулся.

— И́лечка, мой сладенький дружочек-пирожек! — Маал бросился к отцу с объятиями. — Как давно ты не радовал меня своим прелестным взглядом!

— М-м-м... Было много дел, — отец уклонился от объятий, делая резкий широкий шаг в сторону.

Маал не успел проследовать сменившейся траектории, замахал руками, но всё-таки потерял равновесие и шлёпнулся на пол прямо перед нами.

— Вы в порядке? — неуверенно спросил я.

— Я лучше всех! — мужчина вскочил, как пружина, сияя широченной улыбкой во все тридцать два зуба.

— Маал, соберись. Я пришёл за информацией, — произнёс Ильфорте.

— Скучно! Ты всё время приходишь только за информацией! — Маал надул губки, как ребенок, и в этот момент он чрезвычайно напомнил мне эльфийского императора, заболевшего новомодной эпидемией детства.

Но Маал тут же оживился, увидев, наконец, меня. Глаза его расширились еще больше, а губы вытянулись в удивленную трубочку.

— О-о-о! А это кто? Твой сынок?

— Лунтьер Брандт, раз знакомству, — приветственно кивнул я.

— Лунтьер... Лунтьер... — он почесал