Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб

— Я тоже тебя люблю, больше жизни, — произносит тихонько, но очень уверенно Сахи и робко улыбнувшись мне, сжимает мои бедра в объятиях.

Спустя почти два местных года

— Карья, да твоюж…!! — голосит с улицы Диель, с нотками паники.

— Тихо ты! Сейчас поймаем! — рыкает в ответ Карья.

Мы с Микайей замираем над сывороткой, глядя друг на друга как две мыши, которым вот-вот придет трындец в виде веника и обернувшись в сторону окна, кажется, даже дышать перестаем.

Что у них на этот раз?

Взгляд скорее уже на автомате ищет маленькое тельце в мягком бежевом костюмчике, румяные щечки и курчавую блондинистую головку.

Но Виктория, наша с Сахи дочь, которой немногим больше года, тихонько продолжает играть с кастрюлей на полу нашей просторной кухни и совершенно не волнуется о том, что ее отцы, кажется, на улице теряют контроль над ситуацией.

Потому что за окном раздается грохот, затем треск дерева, а потом отборная ругань.

Сжимаю сильнее чем следовало ткань, в которую завернут будущий творог и выдохнув, возвращаюсь к сцеживанию сыворотки.

Дышу, еще дышу, пытаясь не бежать, контролировать все.

Это на самом деле очень тяжело, потому что я привыкла держать контроль во всем, в доме, в бизнесе, который рос, в семье. Привыкла все проверять. Порой, я забывала о том, что я не собиралась быть главной в нашей семье и о том правиле, которое сама же и ввела. Мы равны. Мы не бежим решать проблемы за других, но идем помогать, если нужна помощь. Если бы случилось что-то серьезное, нас бы позвали, а значит, мужья решают возникшую проблему и мне не нужно лететь сломя голову, как только слышу что-нибудь за окном.

И в самом деле, спустя десять минут, на пороге кухни появляются взъерошенные, пыльные и слегка раздраженные Карья и Диель.

Диель хмуро проходит на кухню, моет в тазу руки и подцепив пальцами у меня из под носа кусок мягкого творога, методично жует, жмурясь и по выражению лица, явно переваривая какой-то трэш.

Хмыкнув, я перекладываю готовый творог в поддон и вытерев руки, поворачиваюсь к Карьи, который жадно пьет компот.

Жду. Сами расскажут. Я приучила их к этому. Мы не боимся друг друга, мы делимся всем не для того, чтобы получить наказание.

— Ты ведь хотела увеличить загон для шаршей? — спрашивает вполне невозмутимо Карья, на что я лишь приподнимаю вопросительно бровь.

Я так понимаю, треск был оттуда.

И да, я хотела увеличить загон шаршей, ведь когда мы только переехали сюда, здесь кроме офигенного трехэтажного благоустроенного дома была огромная пустующая территория, за которую в том числе я все еще плачу рассрочку городу. А поскольку я не рассчитывала пополнять численность шаршей, то было решено на первые года сделать более маленькие загоны, которые мы могли бы потянуть финансово и которых хватало бы на девятерых здоровенных птичек и их резвые игры. Но на тот момент, я не рассчитывала, что шарши окажутся не только полезными, но и весьма любвеобильными.

Стоило им вырасти, начать давать первое молоко, которое мы тут же пустили в производство, как начались первые проблемы.

Наша территория граничила с лесом, который стабильно помогал нам в пополнении мяса, спасибо дюкам, которые продолжали ловить зверье, ягод и трав.

И вот однажды, кроме всего этого разнообразия, лес подарил нам первого гостя.

Первое время пугливого, но очень наглого.

Я никогда не рассчитывала, что количество моих шаршей пополнится кем-то еще. Может быть в будущем, мои животные могли бы обзавестись детенышами, но в неволе, между собой же, вероятность была мала.

И вот наверное в этом мире удача была на моей стороне, ведь кроме моих животных, которые давали столько молока, что производство молочных продуктов было поставлено на поток, к нам начал наведываться гость из леса.

Это была всего одна птичка, крупная и самая смелая, которая ежедневно по ночам наведывалась к моим крикунам. Мы заметили ее не сразу, сперва обратив внимание на следы на земле и даже заподозрив, что наши шарши делали попытки сбежать, ведь следы были за пределами загона. Но последив за ними, мы были шокированы. Каждый день к загонам из леса выходил шарш и общался с моими птичками, которые к счастью уже не требовали ночного кормления, но зато, они делились собственным кормом с ночным гостем.

Я была настолько удивлена и заинтересована, что начала оставлять за пределами загона еще еду, специально для него.

И таким образом, мы заслужили благосклонность еще одной птички, которая постепенно, но начала приходить и днем, а затем, совсем обнаглев, даже не сбегать обратно в лес при нашем появлении.

Так что, в какой-то момент, я просто открыла загон к своим шаршам и к моему огромному обалдеванию, шарш невозмутимо влился в имеющуюся стаю, да так и остался.

Но была проблема.

Он был диким, своенравным и все таким же наглым.

Он не желал находиться в загоне постоянно и стабильно перемахивал через ограждение, ломая его и причиняя проблемы.

Однажды даже всю стаю выпустил, от чего я чуть не поседела, но мои домашние птички к счастью были полностью ручными и просто гуляли по территории, пока мы не обнаружили их.

Согнав всех обратно, я материлась на этого гостя, грозя перестать его кормить и больше не пускала в загон.

Но он не расстраивался, видимо, ему вообще было плевать на все, потому что он продолжал приходить, как прокомментировал тогда Диель, в свою провозглашенную стаю и теперь, три мои самочки ожидали потомства. А помня, скольких детенышей может вывести одна самка, я радовалась сама как ребенок, простив этому засранцу загон и начала вновь его кормить.

И вот теперь, мои мужья, взлохмаченные и грязные заедали и запивали стресс.

— Ну допустим, хотела, — произношу настороженно, потому что не с проста муж завел этот разговор, ведь после последнего сноса, мы укрепили загон и проблем не возникало.

— Ну вот сейчас самое время, — произносит невозмутимо Карья, вновь присасываясь к кружке с компотом.

Перевожу вопросительный взгляд на Диеля.

— Он кое-кого привел, — хмыкает Диель и вижу, как его передергивает.

Шестеренки в моей голове усилено крутятся, пока я не открываю рот, да так и не зависаю.

— Да ну на…? — шепчу неверяще и ломанувшись через всю кухню, вылетаю