Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб

— Лена, — произносит хрипло мое имя, снова сглатывает, волнуется жутко, смотрит по сторонам, снова на меня, стискивает пальцы, выдыхает нервно.

Я с трудом сдерживаю улыбку, это так мило.

И зато отвлекло меня окончательно от моего отчасти гнетущего состояния, вернув почти прежний настрой, как до новости о…

— Я хочу и если ты тоже, то нам стоит развернуть повозку и съехать в лес, — выдает наконец-то предложение по делу мой муж, слегка, о, как мило, покраснев.

— Разворачивай, — усмехаюсь, облизав губы и развернувшись телом, облокотилась о спинку сиденья, следя, как муж засуетился, явно путая поворот с тормозом на артефакте.

И это настолько непривычно вязалось с казалось бы, уверенным Диелем, что я осознала, муж такой же робкий, боящийся первой близости, как и все мужчины этого мира.

Вот только у конкретно моего мужа было преимущество в знании о том, что я не сделаю ему ничего плохого, не буду принуждать или унижать.

— Диель, — опускаю ладонь на мужское предплечье, чувствуя под пальцами, как тот напряжен, — ты ведь понимаешь, что это не приказ, что между нами не будет никаких отметок, справился хорошо, получил поощрение, не справился, вон из постели? — произношу, старательно выговаривая слова, пытаясь донести до мужа простую истину.

Диель замирает, смотрит на меня взволнованно, краснеет и резко отвернувшись, шумно выдыхает, кивает, вижу как сглатывает.

— Я правда боюсь сделать что-то не так. Особенно на фоне магов, которых учили доставлять удовольствие жене.

— Тебя тоже учили, — улыбаюсь беззлобно, проходясь пальцами по мужскому затылку.

— Учили, — кивает, но не смотрит на меня, сидит словно нахохлившийся воробей, большой такой воробей.

Улыбаясь, рассматриваю затылок.

На удивление, Диель справился с управлением и мы уже стояли в небольшом лесочке, в котором чирикали какие-то птички и пахло землей, травой и чем-то цветочным. Романтика.

— Диель, вы все разные и даже если одинаково учить каждого, вы все равно будете делать все по-разному, — произношу уже серьезно, сложив руки на груди, — мы ведь все живые, у всех свои характеры, да и ситуации у нас разные в момент близости, мы вот сейчас на природе, а не в безопасных стенах спальни и это тоже влияет на то, как оно случится. Я не буду отрицать, понимание, что и для чего ты делаешь важно, в том числе и для получения удовольствия, но если все время сравнивать себя с другими, то может вообще ничего не получиться, да и потенциал, который ты хотел бы вложить будет не растрачен, потому что ты будешь делать по инструкции. Это ерунда.

Муж поворачивает голову ко мне, смотрит пристально, поджимает губы и выдохнув, сползает с сиденья мне в ноги и я уже почти собираюсь возмутиться на тему коленопреклонных положений, как муж опускает свои большие ладони мне на бедра и медленно ведет ими от колена вверх.

Он гладит неспешно и я убрав в сгруди руки, опускаю их на сиденье по обе стороны от себя, расставляя ноги чуть сильнее.

Диель тут же кидает на меня осторожный взгляд и посомневавшись тянется к завязкам на моих брюках.

Вижу, как едва заметно подрагивают его пальцы, как он концентрируется, развязывая шнурок и распахивая ткань.

Теперь уже сглатываю я. Дыхание сбивается, а внизу живота вновь ощущаю щекочущие отголоски желания.

Диель касается осторожно, но тем не менее не пасует. Его ладонь скользит по моему импровизированному белью-парашютам, касаясь там, где мне хочется больше всего.

Его взгляд направлен туда же и постепенно, я вижу как рядом с серьезностью и сосредоточенностью, с которыми он начал, появляется и желание.

Его дыхание тоже сбивается и тогда, муж склоняется ко мне и целует лобок, прямо сквозь ткань.

Откидываюсь на сиденье сильнее чуть съехав бедрами навстречу.

Пока я не трогаю мужа, даю ему возможность привыкнуть к ощущения, к тому, как касаться меня.

И это помогает. Губы мужа поднимаются выше, целуя мой живот, перед этим расстегнув рубашку на пару пуговиц.

Прикрываю глаза. Мне нравится его горячее дыхание на голой коже, нравится то, как он осторожно касается, гладит, играет с клитором сквозь ткань.

Ощущаю себя какой-то королевишной, именно в такой несуразной формулировке, потому что я полусижу на скамье повозки с расставленными ногами, разместив руки на сиденье и наслаждаюсь тем, как между моих ног работает мужчина. Крупный, накаченный, красивый мужчина. И есть в этом всем своя эстетика.

Но эгоисткой я не была и поняв, что муж стал смелее, я резко подалась вперед и впилась в мужские губы глубоким поцелуем, тут же вторгаясь языком в рот.

Диель сперва опешил, распахнул глаза, а потом, одной рукой притянул меня за затылок ближе, сам тоже подавшись вперед и ответил со всем напором, которого от него не ожидала уже я.

И вот тут огонь в крови разгорелся так, будто в него плеснули бензина. Сильно, ярко, неистово.

Руки мужа стиснули меня за талию, а сам он, все еще стоя на коленях на полу повозки прямо между моих ног, вжимался в меня своим телом, вызывая вполне конкретные желания.

Не прелюдий, не растягивать, а получить сразу все и на максимум.

Именно поэтому, мои руки, словно соревновались на скорость, развязывали пояс на талии мужа, на ощупь, путаясь, а потом, тянулись к поясу брюк, параллельно наглаживая твердый член, который так отчетливо ощущался под пальцами.

Диель тоже помогал, так же быстро, в такой же спешке.

Мы не раздевались до конца, на мне все еще была рубашка, а на муже туника, когда я еще сильнее сползла по сиденье, всерьез держась руками за его спинку, чтобы не свалиться, так как поза была не самой удобной. Но я не хотела ее менять, ведь муж стоял так же на коленях, прекрасно совпадал со мной.

И поэтому, не дав ему усомниться в том, что меня все устраивает, я нетерпеливо приняла его, гортанно застонав и уставившись в небо.

Его бедра были горячими, а движения сильными, ритмичными. Диель не стал сомневаться, приноравливаться долго, он крепче обхватил меня под бедра и вбивался так, будто от этого зависит его статус, положение и вся жизнь.

И это было восхитительно.

Повозку сотрясало, сиденье подо мной скрипело в такт, я шипела сквозь зубы, выругивалась тихо и снова шипела. Впиваясь сильнее пальцами в деревянную спинку и стонала. Стонала много, порой несдержанно до тех пор, пока все не взорвалось яркими красками, а мышцы не стиснули мужа так, что