Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

— Ты приходишь сюда, только когда тебя доводят почти до белого каления, — заметил я.

— У меня тоже был тяжелый день, — усмехнулся Ильфорте. — Юные дарования сегодня жгут и пепелят.

— Что натворили?

— Решили усовершенствовать телепортационные арки.

— Безуспешно, я так понимаю?

— Увы! После их экспериментов по территории академии потом летали невнятные твари, сотканные из языков пламени и поджигающие всё на своем пути. Теперь хулиганы восстанавливают поврежденные деревья в саду. А некоторые студенты восстанавливают поврежденные шевелюры и части тел, попавшие под огненные вихри.

Я присвистнул и покачал головой.

— Как они вообще додумались до такого? Что они в арках пытались усовершенствовать?

Ильфорте со вздохом махнул рукой.

— Ты же знаешь этих юных гениев... «А давайте добавим огненную руну для ускорения процесса телепортации!» — Ильфорте при этом изобразил детский восторженный визг.

— Оу, какая прелесть!

— А ещё вчера четверо «изобретателей» попытались создать вечный двигатель из магических кристаллов...

— Двигатель у них, я так понимаю, не получился.

— Зато вместо него теперь у нас в саду растёт дерево, которое материализует носки, — тяжело вздохнул Ильфорте. — Только носки.

— Э-э-э... — растерянно протянул я. — А зачем оно нужно?

Ильфорте пожал плечами.

— Случайно получилось. Но теперь непонятно, как это чудо магии убрать. Адепты пока не сильно стараются, по их словам: «Это же круто!», — передразнил он и опять тяжело вздохнул. — В общем, теперь у всей академии есть запасные носки. И море вопросов о смысле жизни — после той головомойки, которую я им устроил.

Отец смерил меня теплым взглядом серых глаз. У него вообще был такой особенный теплый пронзительный взгляд, как будто он им обнимал и одновременно заглядывал в самую твою душу.

— Давай уже к делу. Что там в Героссе творится? У тебя под глазами синяки, будто ты неделю не спал, хотя виделись мы совсем недавно, и ты был бодр и свеж.

— Если кратко — там творится какая-то дрянь.

— А не кратко?

— Если не кратко...

Я провел рукой по лицу и принялся докладывать детали эпидемии детства на эльфийском материке.

Рассказал про встречу с императором, про те жалкие намётки, которые смог предоставить мне генерал Каллос. Информации было очень мало, точнее — вся она была разрозненной, никакие выводы сделать не удавалось. Описал масштаб эпидемии, который откровенно ужасал: все геросские больницы были переполнены заболевшими, многие академические помещения были отведены под лекарские палаты. Зараженным не становилось хуже, но и выздороветь пока никто не торопился.

— А сами лекари как? Заражаются от больных?

— Я бы так не сказал. Среди лекарей есть заболевшие, но в небольшом количестве. Учитывая масштаб эпидемии в стране, то они просто входят в эту статистику, да и всё.

— То есть контактный способ передачи заболевания исключается.

— Скорее всего.

— Возможно, это какая-то дрянь из мира сновидений, не думал об этом? Или с изнанки мира.

Я нахмурился.

— То есть... кто-то или что-то, грубо говоря, высасывает взрослое сознание людей?

— Либо подменяет его. Непонятно только, почему на детское сознание, но в сновидениях и изнанке мира обитает много тварей, способных на странные и жуткие вещи... А превратить весь мир в сплошной детский сад — это жутко. Кто или что тогда придет править миром? А что будет со всеми этими новоявленными детьми, не способными за себя постоять? Выглядит как отличный корм для.... кого-то. Или — чего-то. Очень много безобидного корма. Не правда ли?

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— А что думает на эту тему Верховный Императорский маг Геросса? — спросил Ильфорте. — Ты же уже общался с ним?

— Он подозревает, что это проделки каких-то новых демонов или чего-то подобного, но следов тьмы я нигде в императорском дворце не нашел.

— А не во дворце?

Я посмотрел на отца, чей взгляд сверлил меня сейчас покруче любой дрели.

А я смотрел на него и думал о поле... О том поле с проросшей треклятой валерианой, которую Еления умудрилась уговорить стать возрожденной эльфийской святыней. Я так и не понял до конца, как именно она этот фокус провернула, и мне еще предстояло разобраться в гранях магии Елении, но сейчас было важно другое: она тогда говорила о тьме, от которой она якобы очищала поле. Я прибыл уже после очищения, и ничего темного и подозрительного уже не видел (ну, если не считать подозрительным целое поле запрещенного растения, выросшего на моих глазах по вине напарницы). И на тот момент не придал особого значения словам Елении о темной магии, потому что был озабочен сначала реакцией эльфов на всё это безобразие, а потом — состоянием ослабшей Елении. Что, если она со своей профессиональной везучестью репортёра умудрилась выйти на след той самой тьмы, которая сейчас атакует Геросс и медленно переползает на другие страны?

Обо всем этом я и поведал отцу, посетовав, что не застал момент изгнания темной магии с поля.

— Поле, говоришь... Надо подумать над этим. Есть у меня некоторые предположения, но я пока придержу их при себе, нужно проверить информацию.

Ильфорте вдруг глянул на меня с хитрой улыбкой и протянул:

— Да-а-а... Интересный у тебя Страж вырисовывается, конечно.

Мое сердце пропустило удар.

— Откуда ты?..

— Я же Наставник академии Армариллис, а ты — мой сын, с которым у меня очень тесная энергетическая связь. Я чувствую, что ты скоро станешь А́рма, — не спросил, а утвердительно произнес отец. — Недолго осталось.

И он выразительно глянул на запястье моей левой руки, на которой совсем недавно мелькали золотистые цифры, сигнализирующие о моем скором переходе на высший магический уровень фортеминов — А́рма. Так называют десять пар самых сильных фортеминов. Пар — потому что все Арма должны являться парой Бойца и Стража: воина, который идет в битвы, и Стража, питающего своего Бойца силой и управляющего его действиями. Каждая боевая пара Арма обладает особыми магическими способностями и всегда выступают в авангарде самых опасных битв с нечистью.

А еще... Такими боевыми парами становятся либо родственники, либо — возлюбленные, причем именно истинные и горячо любящие друг друга. Первое нам с Еленией точно не грозило, а вот второе...

Внизу живота заныло при мыслях о рыжей красавице, вскружившей мне голову. Меня раздирали противоречивые эмоции, от томительного предвкушения развития наших отношений до