Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- Татьяна Фёдоровна? - голос Родина донёсся до меня словно сквозь слой ваты. – Что такое?!

Я хотела ответить, сказать, чтобы они бежали, но язык не слушался меня. Моя рука, словно чужая, потянулась к шероховатой, поглощающей свет поверхности камня. В голове вспыхнул калейдоскоп образов: я увидела, как стены усадьбы рушатся, превращаясь в пыль, как гаснут жизни всех, кто стоит в этой комнате, как выгорает прошлогодняя трава в саду на версту вокруг... Если я коснусь алтаря, Печать разомкнётся и поглотит всё. Я получу невероятную силу, но…

- Нет... - прохрипела я, пытаясь другой рукой перехватить собственное запястье.

Полковник сделал шаг ко мне и из последних сил я выдохнула:

- Назад! Александр Васильевич уводите людей! Сейчас же!

Он всё понял и подтолкнул жандармов к выходу.

Печать на спине болезненно запульсировала, вытягивая из меня остатки воли. Мои пальцы погрузились в холод, исходящий от камня…

- Добрались всё-таки… - разрезал вязкую тишину подземелья насмешливый голос. - Я знала, что ты придёшь сюда.

Я медленно оторвала взгляд от бездонной черноты камня и подняла голову. Из густой тени в углу комнаты выступила Прасковья Завьялова.

- Ты уже чувствуешь, как алтарь поглощает тебя, глупая девчонка? - её голос сорвался на торжествующее шипение. - Он сожрёт и тебя, и твоих спутников, а я напьюсь того нектара, что дарит мне вечную юность!

Кончики моих пальцев начало покалывать. Я поднялась и Завьялова недоуменно нахмурилась, глядя на мою зловещую усмешку.

- Прасковья Ильинична… Вы немного ошиблись… Алтарь не поглощает меня. Он хочет мне служить.

Расстояние между нами сократилось во мгновение ока. Прежде чем Завьялова успела вскрикнуть, я мёртвой хваткой вцепилась в её шею и одним рывком приподняла над полом. Каждой клеточкой своего тела чувствуя судорожное барахтанье, животный, первобытный ужас. Это было похоже на самое сильное опьянение в мире - чувство абсолютной, безграничной власти. Я видела, как жизнь в глазах женщины начинает гаснуть, и это приносило мне почти физическое наслаждение. Я хотела сжать пальцы сильнее, превратить её в прах, подчинить себе всё это проклятое место…

И вдруг мою руку перехватили. Хватка была стальной и обжигающе реальной.

- Нет! Остановись!

Дмитрий развернул меня к себе и прижал так крепко, что перехватило дыхание.Я резко обернулась и столкнулась взглядом с Дмитрием Северским. В ту же секунду наваждение лопнуло. Тьма, клокочущая внутри, испуганно отпрянула назад, в глубину Печати. Мои пальцы сами собой разжались, и Завьялова рухнула на пол, хватая ртом воздух и захлебываясь кашлем.

- Тише, - опалило моё ухо его горячее дыхание. - Вернись ко мне. Ты не их инструмент, ты - моя.

Голод, который только что заставлял меня жаждать крови и власти, сменился страхом. Что ожило во мне? Как оно смогло захватить власть надо мной?

- Смотри на меня, - продолжал шептать Северский, и рука, затянутая в чёрную перчатку, жёстко обхватила мой подбородок, заставляя поднять голову. Я замерла, вдыхая его запах, который действовал опьяняющее. Тьма внутри недовольно заворчала, как потревоженный зверь, но отступила, сворачиваясь клубком под тяжёлым, всепроникающим взглядом Тайного советника. Я почувствовала, как мои мышцы расслабляются, а пальцы судорожно цепляются за лацканы его сюртука.

- Просто смотри на меня…

Голос полковника Родина окончательно выдернул меня из вязкого марева.

- Что здесь происходит?! - он переводил ошарашенный взгляд с меня на Северского, а потом на скорчившуюся на полу Завьялову. Жандармы за его спиной напряжённо сжали рукояти револьверов.

Дмитрий медленно отстранился от меня. Его лицо в одно мгновение превратилось в непроницаемую маску.

- Мы поговорим с вами потом, Татьяна Фёдоровна, - тон Тайного советника стал безупречно светским, даже слегка холодным, но я видела, как в глубине его зрачков всё еще догорают остатки тёмного пламени. - А сейчас я вынужден откланяться. Прошу вас, будьте осторожны с Тьмой. Теперь вы понимаете, к чему она может вас привести? И да, думаю, оставим нашу встречу только для нас… Остальные ничего не вспомнят.

Северский сделал шаг назад и вдруг заговорил на латыни:

- Obscura mens, oblita lux. Quod vidistis, umbra devoret. Nihil fuit, nihil est. Dormite in ignorantia…*

В ту же минуту глаза Родина остекленел. Жандармы застыли, превратившись в живые статуи. Даже Завьялова перестала хрипеть, уставившись в пустоту невидящим взглядом. Время для них просто остановилось. Дмитрий повернулся ко мне, и на мгновение его маска дрогнула. Он посмотрел на меня так, словно хотел забрать с собой. А потом взял мою руку и медленно прижал к своим губам.

- До встречи, Татьяна, - едва слышно произнёс он. – Сегодня я навещу вас.

И прежде чем я успела хоть что-то сказать, граф развернулся и просто растворился в тенях за аркой, словно его никогда и не было. Но как Северский вообще здесь оказался?

Полковник резко мотнул головой. Его взгляд, только что пустой и остекленевший, начал обретать осмысленность. Он огляделся по сторонам с явным недоумением, будто на мгновение забыл, где находится и как здесь оказался. А я смотрела на Родина и не могла избавиться от внутреннего трепета. Победоносцев лично отбирал этих людей: лучшие из лучших, «псы Империи», чей разум прошёл через такие тренировки и закалку, что их не должен был взять ни один морок, ни одно внушение. Они были щитом против любой чертовщины. Но Северский с лёгкостью прошёл сквозь эту защиту. Его сила была исключительной.

- Татьяна Фёдоровна! - полковник в два шага оказался рядом и схватил меня за плечи, внимательно всматриваясь в лицо. - Вы бледны как полотно... Эта дрянь не причинила вам вреда?

Он бросил брезгливый взгляд на Завьялову.

- Нет... нет, - я заставила себя улыбнуться, хотя губы едва слушались. - Всё в порядке, Александр Васильевич. Не беспокойтесь.

Прасковья Ильинична же прижимала дрожащую руку к груди, уставившись в одну точку перед собой. Морок ещё не отпустил её. Я посмотрела на алтарь. Жертвенник, вмурованный в пол, изменился. В нём больше не было той бездонной засасывающей черноты. Тьма, которая пульсировала в нём веками, испарилась. Капище выглядело... куском мёртвого камня.

Холодный пот прошиб меня от затылка до пят. Тьма ушла. Но куда она могла деться? В голове мелькнула страшная леденящая мысль: «Она не ушла. Она нашла новый дом.».

Я почувствовала, как печать на спине, недавно горевшая огнём, вдруг затихла, став подозрительно… сытой. Словно паразит, который только что закончил роскошный