Психо Звери - Жасмин Мас

Он прошептал:

— А теперь посмотри на мой член.

Правой рукой он удерживал мое лицо внизу, а левой обхватил основание члена, пригибая его вниз.

Ксеркс погладил меня по подбородку:

— Хорошая девочка.

Я застонала. От его мозолистых пальцев оставалось ощущение легкого покалывания. Сквозь туманную пелену желания я увидела… это.

Блядь. Между моих ног хлынула влага.

Ксеркс давил на член вниз именно потому, что пытался мне кое-что показать.

В отличие от альф, у него не было массивного узла, раздувающегося у самого основания члена.

Но узел у него все же имелся.

Просто он был другим.

Из пружинистых светлых волос у основания ствола выступал небольшой отросток. Он изгибался над членом сантиметров на несколько и вряд ли превышал дюйм в длину.

Кончик этого маленького «апгрейда» был утолщенным.

Пальцы Ксеркса сжались на моей челюсти почти до боли, и он медленно потянул мое лицо вперед.

И снова он благоговейно прошептал:

— Хорошая девочка.

Я застонала и заурчала.

Раздался низкий гудящий звук, и, оказавшись лицом в нескольких дюймах от его мощных бедер, я наконец поняла, в чем дело. Что именно он так отчаянно хотел мне показать.

Узел начал вибрировать.

Охренеть просто.

Я заурчала еще громче.

Завибрировал весь его член.

Смысл происходящего дошел до меня, и я подалась вперед. Он не ожидал такого маневра, поэтому не успел меня подхватить, когда я кубарем полетела лицом вниз с кровати.

Растянувшись звездой на мягком ковре под тихо хрустящий снег, я замерла в благоговении.

Впервые в жизни мне выпало истинное блаженство.

Потому что я видела жутко похожие рисунки секс-игрушек на стенах секс-клиники в мире фейри. Я часами воображала точно такую же конструкцию, прижатую к своему телу в той самой клинике. Осознание того, где именно его узел будет соприкасаться с моим телом, было революционным.

Это изменило полностью мою жизнь!

Потому что у омег-мужчин на вибрирующих членах имелся встроенный стимулятор клитора.

В этот самый момент я до конца осознала, почему альфы- женщины так помешаны на омегах-мужчинах.

Они же наверняка знали.

За это стоило устраивать бунты.

Это меняло жизнь.

У меня едва хватило времени переварить открывшиеся перспективы, как большие руки подхватили меня и принялись стаскивать с меня огромную толстовку.

— Ты моя! — прорычал Ксеркс, словно дикое пещерное животное.

Мое нутро свело судорогой.

Запрокинув руки вверх, пока толстовка неуклюже застряла на голове, я кивнула:

— На все сто процентов. Точно то, что ты сказал.

Он раздраженно зарычал.

Раздался громкий звук рвущейся ткани: злосчастный предмет одежды был разорван в клочья и отброшен вслед за его штанами.

Лежа на полу с обнаженной грудью, я смотрела на нависшего надо мной Ксеркса, похожего на темного бога.

Масштаб происходящего навалился на меня всей тяжестью, и я инстинктивно прикрыла грудь руками.

Ксеркс опустился на четвереньки, играя мускулами, и, нависая надо мной абсолютно обнаженным, прорычал:

— Не смей!

Лицом к лицу со мной, опершись руками по обе стороны от моей головы, его массивное тело буквально подавляло своими размерами.

Он облизал губы и подался вперед.

Но прежде чем его рот коснулся нежной кожи моей шеи, он резко отпрянул и отвернулся в сторону.

Его руки дрожали, а голос сорвался.

Он говорил короткими рывками, словно был в секунде от потери сознания.

— Если ты… не хочешь. Течка… слишком сильная. Я остановлюсь. Сэди. Скажи мне. Пожалуйста.

На заднем плане тихо наигрывал джаз.

Пылал камин.

Наше прошлое отдавало горькой пряностью.

Его жестокое предательство в мире перевертышей. Мое заточение у фейри. Злые фиолетовые глаза, рычащие на меня. Мелькающие парные кинжалы с угрозами убить. Оскорбления. Рычание в коридоре.

Но в нем было и неожиданно сладкое.

Пушистый котенок, урчащий у меня на груди. Как я укрывала его пледом, когда его трясло от кошмаров. Охрана двери ванной, пока я мылась.

Как Ксеркс прижал меня к стене, спрашивая, серьезно ли я говорила о том, что буду его баловать.

Как он выступил против королевы фейри, вонзив парные кинжалы в череп моего обидчика.

Предложение проживания в своем доме, в том мире, который причинил ему столько боли.

Путешествие со мной в комнату пыток.

Как он висел подвязанным к веревке и умолял, чтобы со мной все было в порядке.

Его крики, пока я дралась на арене.

Как он свернулся эмбрионом на стуле.

Боялся привязаться.

Боясь принять заботу.

Во всех мирах не было никого похожего на Ксеркса.

Я не хотела быть ни с каким другим омегой. Я даже не хотела драться ни с каким другим омегой.

Пока пауза между нами затягивалась, Ксеркс начал подниматься, собираясь уйти. Мое молчание он истолковал как отказ.

Я протянула руку и схватила его за плечо:

— Да, я этого хочу.

Он замер.

Я хотела сражаться вместе с Ксерксом.

Мой голос превратился в тихий шепот:

— Пожалуйста, я хочу тебя целиком. Не сдерживайся.

Снег превратился в настоящую метель. Искры между нами взорвались. Ксеркс бросился на меня и позволил себе отпустить контроль.

Мы оба позволили.

ГЛАВА 28: КСЕРКС

Несколькими минутами ранее

СЛИВАЯСЬ ВМЕСТЕ

Я свернулся на кровати и застонал, пока мой член пульсировал от мучительной боли.

Омега не должен был входить в течку, пока не установит полноценную связь со своими альфами.

Даже после этого обычно требовались месяцы, прежде чем тело омеги становилось достаточно готовым к размножению, чтобы действительно этого захотеть.

Я ударил кулаком по подушке и впился зубами в нижнюю губу, отчаянно желая, чтобы волна боли перестала терзать низ живота.

Уолтер, который много лет служил нашей семье и прекрасно разбирался во всевозможных телесных недугах, связанных с системой АВО. Он считал, что моя необычная течка была вызвана годами, в течение которых я принимал подавительные лекарства в мире фейри.

И все же такой силы она быть не должна была.

Я закричал в пушистую подушку, ерзая по покрывалу и пережидая очередной приступ боли.

Хуже всего было то, что, пока связь между мужчинами становилась все крепче, я не хотел трахать их. После всего, что со мной было… я отказывался трахаться с кем-то просто потому, что так требовало тело.

Я отказывался использовать свое тело ради удовольствия, пока разум кричал мне остановиться.

Я отказывался кончать, пока внутри меня все рушилось и я ломался.

Я прожил так много лет и поклялся себе, что лучше умру, чем позволю этому