Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова
Видимо, во время отлива сюда заплывала лодка, они пережидали тут время до нового поступления камней. И затем после погрузки уплывала. Сложная схема, конечно, но дающая возможность делать все скрытно, почти не оставляя улик.
Но мужики были правы. Вода возвращается с пугающей скоростью, пещера быстро заполняется, стремясь отрезать меня от выхода. Я пришел слишком поздно, упустил пик отлива. Бездна.
Приливная волна врывается в узкий переход между “камерами” пещеры, сбивает с ног и утаскивает обратно. Я оказываюсь заперт в последнем помещении. Арканы, конечно, сильны. Но стихия… С ней даже нам не под силу бороться.
Поэтому мне приходится дождаться того момента, когда напор ослабевает и поток начинает тянуть обратно. Только тогда я, ныряя и переплывая между пещерами, выбираюсь из грота.
В результате в Блан-на-Кар я возвращаюсь уже глубокой ночью, промокший до нитки и с все сильнее накатывающей головной болью. Особняк встречает меня тишиной, в которой отчетливо слышится грохот.
Я не сразу понимаю, что он из кабинета. Тело реагирует мгновенно: зрение, когти, готовность защищаться и нападать. Мгновенно оказываюсь у кабинета и распахиваю дверь.
Взгляд выхватывает в темноте маленькую дрожащую фигурку Элис. Она сидит, прижав колени к груди, и часто поверхностно дышит. На руках, на лице кровь…
Мой альтер рвется наружу. Разорвать. Уничтожить. Испепелить. Любого, кто мог причинить Элис вред.
Но, кроме нее, тут никого.
Я оказываюсь рядом с ней быстрее, чем успеваю сообразить. Вокруг нас тут же начинают кружить магические сопровождающие. Сжимаю ее хрупкое тело в своих руках, пока она продолжает дрожать и задыхаться.
Элис спит со светом не просто так. Помню, как она цепенела в лаборатории, пока я не зажег свет. Она боится темноты.
— Элис! — зову я. — Я здесь. Я рядом. Дыши.
Глава 35
Меня трясет. В голове вспыхивают картинки, пробуждаются воспоминания. Я в них тону, задыхаюсь, теряю себя.
И сквозь толщу всего этого, как тонкая спасительная ниточка, доносится голос:
— Элис! Я здесь. Я рядом. Дыши.
Я пытаюсь за нее ухватиться, но что-то не дает мне.
— Элис. Дыши. Давай вместе, — мою ледяную ладонь сжимают уверенные пальцы. — Вдох.
Я пытаюсь сосредоточить свое внимание на голосе, на прикосновении. Я не одна.
Делаю вдох, и запах… Его запах. Аромат опасности и в то же время уверенности. Следующий вдох оказывается легче. Потом еще… И еще.
— Вот так, — голос обволакивает меня. — Умница. Давай еще.
Я продолжаю дышать и отчаянно приникаю всем телом к горячей груди. Я чувствую под щекой мокрую ткань. Влага смешивается с моими слезами, липнет к коже. Но именно внешние ощущения уже не позволяют мне тонуть в ужасе собственных страхов.
Мои вдохи постепенно переходят во всхлипы. Пузырь, сжимавший меня все туже, лопается, и я обретаю свободу.
— Я боялась, что меня никто не спасет, — срывается с губ прежде, чем я успеваю себя остановить. — Я думала, я так и умру. Одна. В темноте. Я… я так и умерла. Одна в темноте…
Мысли путаются, и все, в чем я сейчас уверена — это в руках, которые сжимают меня в объятиях, и в пальцах, которые закапываются в мои волосы.
— Ты жива, — успокаивает меня шадхар. — Ты не одна. И я не позволю тебе умереть. Слышишь?
Он дает мне еще некоторое время отдышаться и прийти в себя. Я не знаю, сколько проходит времени. Оно идет и идет. И не хочется, чтобы этот момент заканчивался, потому что внезапно после кошмара, окутывавшего меня, я оказываюсь в полной безопасности. Так спокойно.
— Ты весь мокрый, — произношу я, даже не делая попытку отстраниться.
— Мне пришлось искупаться, — в его голосе слышится облегчение.
— Тебе надо срочно переодеться. Заболеешь, — говорю, и сама нервно смеюсь. — Голова вообще не соображает, вот и болтаю всякое. Глупое.
— Определенно глупое. Арканы не болеют.
— Ага, — киваю я, не отлипая от его груди. — И от головных болей не страдают.
Плечи шадхара напрягаются, я слышу, как меняется его дыхание.
— Это другое, — коротко говорит он.
У меня вырывается еще один смешок. Конечно, это же так просто — отмахнуться от своих проблем. Не решать их, а просто сделать вид, что они не существует. Но это же не выход.
— Расскажешь?
— У всех свои секреты, Элис. И свои тени, прячущиеся в темноте прошлого.
Он не рассказывает, но и не настаивает, чтобы рассказала я. Кажется, это справедливо. Только почему-то мне кажется, что я готова раскрыть свои тайны Кайану.
Шадхар касается подушечками пальцев моего подбородка и немного отстраняется. Его напряженный взгляд скользит по моему лицу, словно он выискивает что-то, но немного расслабляется, когда не находит.
Потом он перехватывает мое запястье и разворачивает руку ладонью вверх. В свете магических огоньков становятся видны кровоточащие порезы — похоже, когда упала, я порезалась об осколки лампы.
Шадхар хмурится, встает и подхватывает меня на руки.
— Что ты хочешь?.. — я хватаюсь за его шею.
— Хочу сегодня выступить в роли лекаря, — отвечает он. — Не все же тебе других лечить.
Кайан относит меня в лабораторию и усаживает на высокий стул.
— Спирт на второй полке слева, — говорю я. — Надо промыть.
Его действия четкие, быстрые, но совершенно лишенные любой суеты. Кайан сразу находит и спирт, и ветошь. Самое удивительное, что он “прокаляет” ее так, как я просила его сделать, когда обрабатывала ожог Марте. Запомнил.
Одну тряпицу шадхар смачивает обильно водой, другую — спиртом.
— Покажи, — он протягивает мне руку, и я вкладываю в нее свою ладонь. — Я не в силах сделать так, чтобы не было больно. Но я постараюсь быть аккуратным.
Кайан стирает тряпкой с водой кровь с раны, внимательно проверяя, чтобы там не осталось осколков. Для этого ему приходится сделать магические огоньки ярче, и я замечаю, что он сильнее сжимает челюсти, а складка между