Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал - Зена Тирс

Я не боюсь оружия. Не только потому что на мне защитный кулон Гаспара и Метс уже накинул на меня магический щит — я вижу, что Калеб не выстрелит. Он вышел не атаковать, а защитить себя и свою семью.

Я делаю шаг вперёд.

— Ты ведь не помнишь тот день, Калеб, когда всё произошло? — произношу очень тихо.

Он молчит, хмурясь так упрямо, словно весь мир против него.

Потом почти нехотя отвечает:

— Я едва выжил в тот день, конечно, я мог что-то забыть!

— Я могу помочь вернуть память. Я целитель. Ты вспомнишь всё до минуты.

— Нет, — он качает головой. — Вам я себя лечить не дам.

— Ты не доверяешь мне, тогда иди к тому, кому доверяешь. Георг, — обращаюсь к Метсу, — принеси деньги.

— Нет! — резко бросает Калеб. — Мне ничего от вас не нужно! Я хочу, чтобы вы оставили меня и мою семью в покое! Больше не о чем говорить!

Он отходит на шаг и выше поднимает арбалет.

Мы все понимаем, что разговор окончен.

Метс поворачивается ко мне и произносит сквозь зубы:

— Схватить его?

Калеб сильнее сжимает арбалет, направляя его на солдат.

Я чувствую в ладони влажный платок — несколько капель крови малыша.

С этим можно работать. У меня в руках шанс на спасение Гаспара.

— Нет.

Я коротко киваю.

— Не надо.

Понимаю, что если мы сейчас схватим Калеба, применим насилие, то он ни за что не захочет вспоминать прошлое. Никогда. А так — я вижу в его душе сомнения. Он умный парень, он уже задумался. Я дам ему шанс ради Гаспара. Гаспар хотел, чтобы сын всё вспомнил.

Я смотрю Калебу прямо в глаза.

— Тебе нечего бояться, мы не нападем на тебя, я обещаю. И тебе не надо никуда уезжать, твой малыш простужен. В дороге может стать хуже.

Я почувствовала заболевание, когда держала ребёнка на руках.

— Моя жена целительница и занимается ребенком, не лезьте, — рычит Калеб.

Видимо, ребенок растёт слабым, раз мать-целительница не может пресечь болезни, или сама она ослаблена. Я бы помогла. Но…

— Обещаю. Мы не будем лезть в твою жизнь. Но я тоже хочу взять с тебя обещание.

— Какое?

— Ты вернешь себе всю память о том дне. Тогда не будет недосказанности и тайн. Георг, — поворачиваюсь к Метсу. — Назови наш адрес.

— Улица Широкая. Дом пять.

— Подумай о нашем разговоре, Калеб. Я буду ждать тебя по этому адресу. Сейчас мы с Метсом уедем. Это знак доброй воли.

Я киваю солдатам.

Мы уходим.

Я ныряю в карету и сразу же проверяю состояние Гаспара, ловлю его слабое дыхание.

— Пока не приходил в сознание, — уточняет Кертис.

— Спасибо, что побыли с ним, — киваю.

Тянусь к чемоданчику и убираю платок с образцами крови ребёнка в стеклянную баночку, закупоривая крышку с особой тщательностью.

Метс шумно вздыхает за спиной.

Я оборачиваюсь.

— Георг.

— Да, леди Николь.

— Если Калеб всё же соберётся сбежать из города — сразу схватить и привезти ко мне. Я не позволю ему уйти.

Мой голос звучит жёстко. Это приказ, который необходимо выполнить.

Во мне кипит злость. Я сжимаю чемоданчик, в котором образец крови внука Гаспара, а значит у Калеба есть время подумать. Иначе — я бы не затягивала разговоры и увезла его с собой сегодня же.

— И пошли за магистром Гилбертом, мне нужно срочно поговорить с ним.

— Будет исполнено, леди Николь, — отвечает Метс, задерживая на мне взгляд чуть дольше обычного.

Я вопросительно поднимаю брови.

— Я рад вас видеть, — произносит он.

— Я тоже рада, что вы наконец с нами, Георг, — киваю с благодарностью. — Поехали домой.

Глава 81

Сумерки быстро опускаются на восточный пригород столицы.

За окном один за другим зажигаются фонари. Где-то вдали скрипят колёса экипажей, лает собака. Обычный вечер на окраине большого города.

Только в нашем доме слишком тихо.

Гаспар в спальне, отдыхает.

Он пришёл в сознание, узнал меня, даже попытался улыбнуться.

Но приступ имел последствия.

Теперь чувствительность исчезла ниже груди, и он больше не сможет сидеть в кресле.

Но я не отчаиваюсь. Я верю, что спасение близко.

Мы с Гаспаром обсудили встречу с Калебом, я рассказала, что получила платок с кровью его внука.

— Хорошо. Ты всё правильно сделала, — сказал он.

И мне было очень важно это услышать.

— Как зовут внука? — спросил он.

— Я не знаю. Но он очень хорошенький, и у него голубые глаза — как у тебя.

Позже, после очередной порции укрепляющих и успокаивающих эликсиров, Гаспар уснул, а я написала письмо леди Элеоноре о своём прибытии, а также послала к госпоже Сибилле — я прошу её приехать ко мне лично и привезти артефакт.

И теперь я стою у окна гостиной.

Внутри полная готовность к бою. Я мысленно перебираю всё, что ещё можно сделать для мужа.

Какие эликсиры усилить, какие плетения изменить, что ещё подготовить, если станет хуже — я обо всём этом думаю, прокручивая разные варианты.

— Леди Николь, ужин готов, — негромко произносит Николас. — Я испёк ваш любимый пирог на десерт.

Я даже не сразу понимаю, что обращаются ко мне.

Есть совсем не хочется.

Во рту до сих пор стоит горечь после разговора с Калебом.

Но всё равно медленно подхожу к столу, заставляю себя взять ложку.

— Спасибо большое, Николас.

Я ем. Я должна поесть, ради ребёнка, которого ношу под сердцем.

Я должна быть спокойной и ни о чём не волноваться — ради малыша.

Почти доедаю ужин, когда слышу снаружи ржание лошадей.

Кто-то приехал.

Я выхожу на крыльцо. Из кареты спускается высокий седовласый мужчина в дорожном плаще.

Магистр Гилберт.

Увидев меня, он неожиданно улыбается.

Совсем по-домашнему.

— Леди ван Райден, извините за задержку — был тяжелый больной.

— Магистр Гилберт… Понимаю. Я вас ждала…

Мы одновременно делаем шаг друг к другу и вдруг крепко обнимаемся, как давние друзья.

И не подумать, что встречались всего раз. Полгода назад. Когда я впервые появилась в доме Гаспара.

Но теперь всё иначе. Теперь мы смотрим друг на друга, словно прошли одну войну.

— Очень рад видеть вас в добром здравии, Николь,