Обрученная с призраком - Александра Глазкина
После первых распитых бутылок все расслабились и повеселели, застолье пошло своим чередом. Крис в нежно-кремовом платье, подчеркивающем ее стройную фигурку, была хороша, хоть от волнения и раскраснелась. Но держалась достойно — Мирек нервничал куда больше и в самый ответственный момент едва не уронил помолвочное кольцо. А я, наблюдая за тем, как он надевает современное золотое колечко с бриллиантиком на палец Крис, вспомнила про свою «призрачную» помолвку и снова погрустнела.
Потом, когда молодежь отправилась в комнату двойняшек, чтобы посмотреть фото путешествия по Италии, а родители принялись обсуждать детали предстоящей свадьбы, я встала, чтобы улизнуть. Свой долг перед семейством я выполнила, дальше обойдутся и без меня!
Беата догнала меня на лестнице.
— Эми! Стой! У тебя все в порядке?
— Да, а почему ты спрашиваешь?
— Потому что твои опухшие веки не скроешь даже под таким слоем теней. Ты плакала?
— Беата, я в три часа утра встала, чтобы пирожные испечь на двадцать человек! Я не выспалась!
— Точно? Фрида сказала, что вас Мартон подвозил из аэропорта. Он ей, кстати, понравился. Значит, с ним все идет на лад?
— Ну, после трех встреч судить рановато, но пока да, все хорошо.
Беата свела брови:
— После трех? На выставке. В аэропорту.
— Вчера мы ходили в ресторан.
— О! Вот это мне уже нравится! А следующая встреча когда?
— Не знаю, он сегодня вечером позвонит. Слушай, хватит меня пытать.
Подруга приобняла меня за плечи:
— Просто до своего отъезда я хочу убедиться, что у тебя все хорошо!
— У меня все хорошо, но если я сейчас не отправлюсь спать, все станет намного хуже!
— Ладно, — улыбнулась она, — езжай уже.
Вернувшись домой, я и впрямь проспала несколько часов. Поняла, что ужинать одной — тоскливо, позвала Себастьяна. Напрямую спрашивать не стала, но по его словам догадалась, что Джесс так и не появился. А что, если признавшись и раскаявшись в содеянном, он снял с себя проклятье и освободился? И больше никогда больше не появится⁈
— Нет, — твердо сказал Себ, когда я озвучила свои страхи, — я бы это почувствовал. Дай ему время, Эми. Он вернется. Расскажи, как прошел обед?
Я была благодарна Себу за то, что он пытается меня отвлечь, и подробно описала визит домой. Упомянула, как отчим и здесь влез, чтобы сделать мне замечание:
— Твои десерты, конечно, вкусные, Эмма, но ты, как старшая сестра, должна была удержать Кристину от подобного расточительства. Фу, терпеть не могу!
— Что, у вас такие плохие отношения?
— Да нет, терпеть не могу, когда он меня так называет.
— Почему? — удивился Себастьян.
— В детстве мама читала мне книгу про муми-троллей, и там была такая противная-противная крыса, которая вечно всех поучала и строила пакости. Ее звали Эмма. После этой книги мне разонравилось мое имя. Я всех приучила называть себя Эми. Даже в школе упорно не отзывалась, когда учителя звали меня Эмма. Только отчим не поддался. И специально мне досаждает.
— Приучила называть себя другим именем… — то ли спросил, то ли просто повторил Себ.
— Я даже хотела его сменить, но мама запретила. У нас в классе было две девочки, Анна-Луиза и Ева-Стефания. Я всегда отчаянно им завидовала — у них хотя бы выбор был, хочешь так называйся, хочешь — так.
Себ резко выпрямился:
— Эми, — прошептал он. — Я вспомнил. Мою невесту зовут не Мария. У нее совсем другое имя!
32. Призрак
Себ зажмурился и так отчетливо увидел эту картинку, что остро пожалел о том, что он не смог бы ее нарисовать… На стене с нарисованным мелом меню — косые полосы света. Они стоят, облокотившись на стойку, в ожидании своей порции кофе. У той, что напротив — светлые глаза, переменчивые, как море: то наливаются синевой, то ярко зеленеют. На одну щеку спускаются цветные пряди ассиметричной стрижки, руки — в вязаных перчатках с обрезанными пальцами, на локтях — резиновые черные налокотники: она только начала кататься на роликах и постоянно падает.
Они только начали встречаться и потому большую часть общаются на прогулках. Девушка учится кататься, а он крепко держит ее за руку. Уставшие, они заходили в кафе, чтобы перекусить, брали кофе на вынос и отправлялись гулять дальше: осень выдалась щедрой на тепло.
— Дурацкое имя, — морщит девушка носик. — Тереза — это что-то грубое, основательное, монументальное. Я не такая.
— Хочешь, я буду звать тебя другим именем? — пошутил Себ, а она неожиданно вдохновилась.
— Хочу! Знаешь, я ведь просила друзей, но они сочли это блажью и постоянно сбиваются. Давай выбирать.
И крутанула подставку, на которой для скучающих клиентов располагались открытки, ручки и прочая сувенирная мелочевка. Себ вытащил открытку с изображением императрицы.
— Мария-Терезия. Каково? Ты была Терезой. Хочешь побыть Марией?
Она задумалась.
— Мария… Да, это мне нравится больше.
— Тебе подходит, — согласился и Себ, — оно милое и нежное, и в то же время чувствуется внутренняя сила.
— Ты считаешь меня такой? — улыбнулась девушка.
— Да, — тихо ответил он и, взяв ее за руку, принялся перебирать тонкие пальчики.
… Эми слушала его рассказ, затаив дыхание.
— Я тоже привык не сразу, — признался он, — но постепенно называть ее Марией стало так легко. Потом она стала тренироваться — приходя в новую компанию, где ее никто не знал, сразу называлась Марией. И на новой работе, куда устроилась, теперь я помню — как раз перед Сильвестром — тоже. Еще смеялась, что управляющая, увидев в документах другое имя, стала думать, что она скрывается и даже отказывалась оформлять, пока та не объяснила.