Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш
Холодная волна прокатилась от затылка до пят, сжала внутренности ледяными тисками. Он шагнул вперёд — раз, другой, — подошёл к тому месту, где она сидела. Присел на корточки, провёл рукой по пожухлой траве. Она ещё хранила слабое тепло — или ему только казалось?
Он выпрямился, огляделся, но сад молчал. И тогда он почувствовал это — не просто брешь где-то глубоко внутри, а физически осязаемую пустоту.
Тем временем Некрия едва поспевала за хвостом Унсина. В темноте его силуэт то и дело пропадал с её глаз, поэтому как и в какой именно момент они оказались под землёй — Некрия сказать не могла. Не спасала даже бестолковая маслянистая лампа, позаимствованная без спроса с поста стражи. Свет от неё вырывал из темноты то кусок стены, покрытой паутиной, то грубо отёсанный каменный свод, то странные символы, процарапанные на камне неизвестно кем и неизвестно когда.
— И… давно этот ход здесь? — спросила Некрия, стараясь не отставать.
— А никто не знает, — отозвался Унсин, не оборачиваясь. — Я на него наткнулся случайно года три назад. Искал кое-что... неважно.
Некрия приблизилась к стене, провела пальцем по грубой глине.
— А куда он… ведёт?
— А вот это, — Унсин развёл руками, — самый интересный вопрос. Я дошёл до определённого места и упёрся в завал. Старый и явно специально обрушенный. Может, там выход наружу. Может, ещё какие-то помещения. Может, сокровищница. Может, ловушка. Я не рискнул раскапывать в одиночку.
Они прошли ещё немного — шагов двадцать, не больше. Тоннель сузился, потолок опустился так, что даже Некрии, невысокой и гибкой, пришлось пригнуться.
— Здесь, — сказал вдруг Унсин, останавливаясь. — Видишь?
Некрия подошла ближе, подняла лампу повыше. Впереди действительно был завал — груда камней, земли, каких-то гнилых досок, перекрывающая проход почти до самого верха. Сверху, из щелей, сыпалась какая-то труха — то ли от ветра, то ли от древности конструкция потихоньку разрушалась.
— Ого, — только и сказала Некрия, разглядывая эту картину.
Она машинально повела лампой влево, освещая стену, и, не отдавая себе отчёта, сунула лампу в почти незаметную выемку странной формы, будто специально выдолбленную чьей-то рукой.
— Нека, — позвал он тихо.
Она обернулась, и в свете лампы, теперь стоящей в стене, лицо её казалось ему почти незнакомым.
— Что?
Унсин смотрел на неё долго. Очень долго. Его хвост перестал покачиваться — он замер, вытянувшись в струну, что у него случалось только в моменты крайнего напряжения или крайнего удивления. Глаза, обычно насмешливые, чуть прищуренные, теперь были широко открыты и смотрели на неё с выражением, которого Некрия никогда раньше не видела.
— Я думал удивить тебя, — сказал он наконец, и голос его звучал странно — без привычной лёгкости. — Показать тебе что-то, чего ты никогда не видела. Похвастаться своей тайной. А ты...
Он покачал головой и усмехнулся.
— Ты вновь удивляешь меня, Некрия, — закончил он тихо. — Вновь.
Урок тридцать третий
Три часа ночи — или... уже утра? — Некрия не знала. Она бродила вдоль старой ограды, машинально водя пальцами по шершавой поверхности камня. Стена, издалека казавшаяся неприступной и грозной, вблизи оказалась обманчивой — древней и сыпучей. Чёрный камень крошился под пальцами, оставляя на коже почти пепельный след. Она растирала эту пыль по ладоням, подносила к лицу, вдыхала — и с губ срывался тихий, горький смешок.
Небо светлело. Она брела вдоль стены без цели, позволяя ногам нести себя куда угодно, пока взгляд не зацепился за странность — почти сквозную дыру в кладке на уровне её пояса. Некрия остановилась, подняла голову. Выше, метрах в двух, ещё одна выемка. И ещё. Словно кто-то нарочно выдолбил эти углубления, превратив неприступную стену в подобие лестницы.
Она оглянулась — никого. Тишина стояла такая, что, казалось, даже ветер затаил дыхание. И тогда, не отдавая себе отчёта в том, что делает, Некрия ухватилась за первый выступ и полезла вверх. Нога соскользнула раз — сердце ухнуло куда-то вниз, но пальцы вцепились в камень слишком отчаянно: удержалась. Второй шаг — уже уверенней. Третий — и вот она уже на самом верху.
Она не чувствовала страха. Совсем. Возможно, в этом-то и была вся проблема.
Некрия уселась на верхний край стены, свесила ноги в пустоту и только тогда позволила себе оглядеться. Впереди была пропасть — бесконечная. С такой высоты невозможно было понять, что там внизу: река, острые камни или просто смерть, поджидающая неосторожных.
Она убрала волосы с лица, отряхнула ладони и положила их по обе стороны от себя на грязный камень. Воздух здесь, наверху, был другим — чистым, холодным, почти стерильным. Она закрыла глаза и просто дышала. И улыбнулась. Сама не заметила, как.
Вечер с Унсином всплыл в памяти — его голос, его истории, его лёгкая, ни к чему не обязывающая болтовня. Как давно она не чувствовала себя так просто, так… свободно?
Улыбка дрогнула и исчезла. Голос. Другой. Низкий, напряжённый, въевшийся в подкорку.
Некрия.
Она зажмурилась сильнее. Нет. Пожалуйста. Не сейчас.
Некрия.
Громче. Отчётливей. Напористей. Он звучал в её голове так ясно, будто стоял рядом — с этими своими тёмными кругами под глазами, с вечно взъерошенными волосами, с руками, которые то сжимались в кулаки, то тянулись к ней, но замирали на полпути.
— Уходи, — прошептала она в пустоту. — Пожалуйста, уходи.
Но голос не унимался. Наоборот — становился громче, заполняя собой всё пространство внутри черепа.
— Пожалуйста! — выкрикнула она уже вслух, срываясь на прерывистое дыхание. — Исчезни! Ты мне… Убирайся из моей головы!
— Некрия.
Она вздрогнула так, что едва не сорвалась вниз. Резко обернулась — и замерла: Ноктифер стоял внизу, на том самом месте, где она карабкалась на стену. Стоял, задрав голову, и смотрел на неё снизу вверх. Ветер трепал его волосы, рвал полы камзола, делал его фигуру почти нереальной, сотканной из серого утра и тёмного камня.
— Что ты… что вы здесь делаете? — крикнула она, пытаясь перекрыть шум ветра.
— Утренняя… прогулка, — донеслось снизу.
Она быстро, почти судорожно, попыталась пригладить волосы — бесполезно, ветер тут же снова растрепал всё, что она успела уложить.
— Спускайся! — крикнул он, делая шаг к стене.
— Н-не надо! Я сама!
Но он уже полез. Хватался за те же выемки, что и она, но пальцы его — слишком крупные, слишком неуклюжие для таких крошечных углублений — соскальзывали раз за разом. Камень сыпался из-под ног, но Ноктифер продолжал лезть.
Некрия смотрела на это и чувствовала, как губы сами собой расплываются в улыбке: он был совершенно не приспособлен к такой примитивной задаче.
—