Дикий - Нира Страусс

— Что ты сделала только что? — обратилась я к Морган.

Реми вытянул руку по спинке дивана прямо за моими плечами, источая столько жара, что у меня волоски на затылке встали дыбом.

Морган слегка сморщила нос:

— Прощупала почву. Это был самый быстрый способ проверить, верны ли догадки Бьорна, пока наши вспыльчивые друзья не затеяли драку. Особенно моя пара.

Рядом с ней Локлан фыркнул с такой силой, что весь диван заскрипел.

Я перевела взгляд на Бьорна:

— Догадки?

Добродушный целитель виновато развёл руками:

— Прости, парень, — обратился он к Реми. — Я никогда не стал бы скрывать от тебя то, что угрожает её здоровью. Но этот вопрос мне следовало сначала обсудить со своей стаей.

Реми стиснул челюсти так крепко, что это наверняка было больно:

— Отныне всё, что касается её, — это моё дело. — Затем, словно сообразив, как двусмысленно прозвучали его слова, он добавил: — Она находится под защитой Чёрного Клыка.

Бьорн лишь мягко улыбнулся, не подтверждая и не отрицая его слова.

— Он заметил у тебя атипичный паттерн нейронной активности, — продолжила Морган. Я слегка напряглась. Долю секунды спустя ладонь Реми легла мне на спину между лопаток. — Мы видим такое не впервые. Мой собственный мозг демонстрирует весьма любопытную активность. На самом деле, очень похожую на твою.

Мне захотелось решительно возразить. Я сомневалась, что в мире найдётся хоть кто-то с настолько же сломанным разумом, как у меня.

Пока снова не ощутила этот разряд… это покалывание. И поняла.

— Это идёт от тебя?

Морган кивнула. Все взгляды в комнате скрестились на нас.

— Если ты чуть-чуть опустишь защиту и очистишь сознание, я покажу тебе кое-что ещё.

Я не колебалась. Да и с какой стати мне сомневаться теперь? Я закрыла глаза и расслабилась так сильно, как только могла. Отбросила вибрирующее присутствие шифтеров вокруг и сосредоточилась на Морган. На искре. Пока щелчок не окреп, и внезапно прямо у себя в голове я не услышала:

«У тебя потрясающий разум».

Я распахнула глаза, судорожно выдохнув. Реми дёрнулся, намереваясь подняться на ноги:

— Хватит.

— Нет. — Я вцепилась в его футболку и дёрнула вниз с такой силой, что, к удивлению всех присутствующих, заставила его сесть обратно. И он позволил мне это. — Она ничего мне не делает. Мне нужно, чтобы ты успокоился. Думаю, захоти кто-то из них причинить нам вред, они не явились бы без подкрепления в самое сердце твоей территории и не сидели бы сейчас в твоей гостиной.

— Родерик и есть подкрепление, — вставил Майка, который опустил руки и уже занял удобную позицию, готовясь к броску.

В зелёных глазах Реми плескалась глухая фрустрация. Ему было не по себе, нервы были на пределе. Присутствие двух столь доминантных альф в одном помещении буквально заставляло воздух искрить — словно от столкновения двух неуправляемых бурь.

— Мы просто поговорим, ладно?

В конце концов он неохотно кивнул.

— Надо же, какие мы послушные, — осклабился во весь рот Локлан.

Реми глухо зарычал в ответ.

Я снова сосредоточилась на Морган:

— То, что ты сделала… это телепатия?

— Не основная моя способность, но я могу поддерживать базовую связь с другими людьми, пока они рядом и готовы принимать контакт.

— Да быть не может, — бросил Майка, хотя в его голосе звучал не столько скепсис, сколько… ошеломление. Без сомнения, после того, что продемонстрировала я, ничто уже не казалось ему невозможным.

Морган лишь спокойно посмотрела на него, и спустя три секунды Майка выдал пару крепких ругательств, которые я расценила как: «Ну надо же, и правда может».

— Ты не против рассказать нам немного о себе? О способностях, которыми обладаешь, и обо всём остальном.

В общих чертах я пересказала то, что уже знали Чёрные Клыки, опустив всё те же самые жуткие подробности. Она слушала меня с таким вниманием и спокойствием, от которых становилось легче дышать.

— В любом случае, оставайся у меня хоть капля сомнений на твой счёт, твои глаза дали исчерпывающий ответ. — Она разглядывала меня без тени отвращения или удивления — лишь с чистым, искренним принятием. — Как давно они такие?

Как и всегда, когда кто-то заговаривал об этом, я коснулась пальцами левой скулы:

— С тринадцати лет. — Увидев её приподнятые брови, я уточнила: — Девять лет.

— Приличный срок. И ты не замечала изменений в правом глазу?

Я встревожилась:

— Что? Нет. Конечно же нет. Это гетерохромия, единственный повреждённый глаз — вот этот.

Морган обменялась осторожным взглядом с Бьорном, прежде чем ответить. Целитель согласно кивнул.

— Это не гетерохромия, Фэй. Это часть биологического процесса, и я подозреваю, что задержка вызвана тем, что ты годами подавляла свои способности.

— Ты хочешь сказать, что я сама довела свой глаз до трещины, пытаясь сбежать от… — болезни, хотела сказать я, — …от этого?

— Нет. Повреждённый глаз, как ты его называешь, в полном порядке. Он именно такой, каким и должен быть. Меня беспокоит другой.

В груди у меня неприятно засосало:

— О чём ты говоришь?

— Когда ты осознаешь и подчинишь себе свои психические дары — особенно доминирующий, — оба твоих глаза станут отражением этой силы.

— Но это… дефект, — упрямо настаивала я. — Множество врачей говорили об этом. Они сказали это моему отцу. Что-то сломалось у меня в голове из-за экспериментов, и это стало физическим последствием.

Реми рядом со мной весь подобрался. Несмотря на то что он видел каждый мой шрам, когда мыл меня под душем (по крайней мере, физические шрамы), мои слова всё равно задели его за живое. Во взгляде Морган читались безграничное сочувствие и глубокая эмпатия.

— Нет, Фэй. С тобой всё в порядке — точно так же, как со мной и с любым другим человеком, эволюционировавшим в этом направлении. — Она прижала ладонь к груди. — Ты живое проявление естественной биологической адаптации. В науке это называют эволюционной гонкой вооружений. И знаешь, если говорить начистоту? Это делает нас особями с наилучшей приспособляемостью. А именно такие и выживают.

Людьми? Во множественном числе?

Эволюционировавшим?

Гонка вооружений?.. Что?

И словно точно зная, какая именно мысль годами отравляла мне душу, Морган добавила:

— Ты не сломана и не сошла с ума. — Двумя простыми движениями она сняла контактные линзы, о существовании которых я даже не подозревала, и открыла два поразительных глаза самого бледного зелёного оттенка, какой я только видела. В центре каждого зрачки были расколоты на множество осколков, напоминавших кинжалы, пронзающие радужку. — И уж тем более ты не одинока.