Ненужная жена, или Развод по-королевски - Ани Марика

— Это не тот случай... — бубню и судорожно вздыхаю.

Их горячие губы прижимаются к шее. Одновременно. А ладони скользят по телу. Морт накрывает мою грудь, Люций же пробирается к заветной развилке и легко ныряет глубже.

— А-а-а-ах! — срывается с губ.

Откидываю голову на бортик, Эдриан тут же нависает и закрывает мне рот чувственным поцелуем. Закрываю глаза и полностью отдаюсь во власть их рук и губ.

Мои порочные принцы доводят до исступления своими ласками. Касаются и целуют. Просто уничтожают меня и оглушают новыми ощущениями.

С губ срываются стоны, мои бёдра бесконтрольно дрожат, и желание нарастает, топя меня в агонии. Я не отслеживаю момент, когда меня подхватывают на руки и выносят из купальни. Лишь когда прохладный ночной ветер касается разгорячённой обнажённой кожи, выплываю из марева, осматривая полутёмную спальню.

Вижу Эдриана, что несёт меня к постели. Верчу головой, замечая идущего рядом Люциуса. И тянусь к нему в нестерпимой потребности коснуться. Он тут же забирает меня и с жадностью целует. А дальше всё вновь в тумане. В сладком, тягучем, жарком тумане.

Каждое их касание огненной волной вспыхивает под кожей. Каждая их откровенная ласка превращает моё тело в расплавленный воск, послушный их воле. Каждое нежное слово, что они произносят с хриплым шёпотом, заставляет трепетать моё глупое сердце.

Мои безумно развратные принцы мучают меня слишком долго. Я мечусь между ними. Тянусь и касаюсь каждого. Желая большего, молю и требую. Но они больше не слушают меня и продолжают доводить до исступления.

— Голову от тебя сносит, — шепчет Эдриан, оставляя жалящие поцелуи на груди.

— Сладкий дурман, — выдыхает Люциус, кусая мои губы и толкаясь языком. — Соблазнительная. Пьянящая.

— Дерзкая, — вторит тёмный принц. — Нереально вкусная. Невозможно тобой насытиться, душа моя.

— Я не могу больше! — кричу сорванным голосом и со стоном разлетаюсь во времени и в пространстве.

Содрогаюсь в сильном и ужасно продолжительном освобождении. Кажется, даже отключаюсь от эмоциональной перегрузки.

Спустя вечность прихожу в себя в объятьях Люциуса. Мой светлый принц бережно несёт куда-то опять. И смотрит ласково. Верчу головой, улыбаюсь Эдриану и тянусь к нему. Он тут же забирает меня себе и целует в губы.

И всё начинается по новой. Меня не спрашивают и мои вялые возражения не слушают. Они просто окутывают меня своей властной заботой, ласками, нежностью и страстью. Снова беззастенчиво касаются, целуют везде, где им вздумается…

Эта ночь что-то окончательно ломает в моей картине мира. Переворачивает все представления об отношениях и личных границах. Рядом с ними я позволяю себе быть слабой, покорной, ранимой. Я никогда раньше не позволяла себе этого. Я ненавидела жалость к себе. С ранних лет старалась быть сильной, дерзкой, храброй, ни в чём не уступать: ни в знаниях, ни в умениях. Чтобы никто и никогда не жалел «бедную сиротку».

Сейчас, с ними, мне больше не хочется огрызаться, отталкивать, язвить. Хотя, возможно, у меня просто нет сил на это всё.

Глава 36

— Амира, вставай, нам нельзя выбиваться из графика! Сегодня твоё… — в мои покои врывается Жоржетта со стайкой горничных и мастериц красоты. Чопорная эльфийка замолкает на полуслове и потрясённо выдыхает: — Представление…

Промычав что-то неразборчивое, жмусь к плечу Морта. Эдриан проснулся раньше, чем я, и тут же притянул меня к своей груди, дабы спрятать голое тело. Люциус резко сел, создал в руке магию и укрыл нашу компанию от взглядов остальных светлым куполом.

— Это скандал! — слышу глухой голос бабули за матовым куполом и улыбаюсь сквозь сон.

Мой светлый эльф наваливается со спины, в плечо целует и посылает свою магию в меня. Подлечивая ноющие и напряжённые мышцы.

— Воспользовались моей внучкой!.. — доносится за «стенкой» фальцет Жоржетты.

— Светлого утра, жена, — выдыхает Эдриан, убирая с лица волосы и целуя в губы.

— Я не твоя жена, — хриплю, магия Люция до голосовых связок ещё не добралась. А ночью я таки сорвала голос.

— Будешь совсем скоро, — хмыкает тёмный принц.

— В твоих влажных фантазиях, — фыркаю и переворачиваюсь к эльфу.

— Ты сама согласилась выйти за нас, — улыбается иронично Люциус, скользя ладонями по спине. — Несколько раз и очень громко.

— То, что я кричала «да», не означает согласие. Вы нагло воспользовались ситуацией.

— Так, Морт, прогони нашу будущую родственницу, придётся начать заново и добиться ещё десяток согласий, — усмехается эльф и, навалившись, сминает губы в глубоком поцелуе.

— Как бы я не любил Жоржетту, она права. Сегодня представление наследной принцессы. И если мы не уберёмся отсюда сейчас, явится Альберт. Он вряд ли будет возмущаться. Просто прибьёт без суда и следствия и оставит нашу жену вдовой, — отпихивает от меня эльфа Эдриан.

Тёмный принц перетягивает к себе и хватает за лицо. Я жадно глотаю необходимый кислород и возвращаю мозги в кучку. Что-то они очень быстро превратили меня в послушную девушку, плывущую от их близости. Надо как-то прекратить это влияние.

— Я не ваша жена, — повторяю ещё раз.

— Хорошо. Невеста? — соглашается Морт. — Ты выйдешь за меня замуж, Мира?

— Нет, — отпихиваю и, резко сев, притягиваю тонкий плед, сбившийся у ног.

— Нет? — хором спрашивают принцы.

— Нет. Мне не нравится ваше предложение. Идите и подумайте хорошенько, в чём вы облажались, — независимо передёргиваю плечами, кутаясь в плед.

— Что здесь происходит, мама?! — к фальцету бабуленьки присоединяется громоподобный бас отца.

— Поговорим позже, — соглашается первым Люциус и, засветившись, исчезает.

Перевожу взгляд на хмурого Эдриана. Морт смотрит убийственно и немного раздражённо. Выгибаю бровь.

— Я всё равно добьюсь твоего согласия, любовь моя, — зловеще тихо обещает он и, покрывшись тёмным вихрем, тоже пропадает.

Широко улыбаюсь, чувствуя себя счастливой. Это ведь можно засчитать за признание в любви? А вообще, пусть помучаются, включат серое вещество в их черепушках и устроят нормальное предложение. Свидание какое-то там, кольцо, речь о внеземной любви ко мне родимой. Ладно, речь могут не произносить. И на одно колено тоже пусть не встают. Но кольцо должно быть. И благословение папеньки.

Кстати, о папеньке…

Верчу головой, пытаясь понять, как убрать этот светлый матовый купол. Или Люциус решил назло меня до конца дня оставить под ним?