Зло выходит замуж, или Мама для исчадий ада - Елена Амеличева

Когда мама умерла, в мире стало пусто. И в душе тоже. Будто что-то ценное, важное из нее вынули, как деталь из часов — внешне все, как прежде, но не работает, хоть тресни. Стрелки застыли, а вместе с ними и время. А без привычного тик-так уже все совсем не так…

Да, у меня имелась жена. Милая, хорошая, тихая девушка, которую выбрал отец, когда решил, что пришла пора сыну остепениться и перестать давать поводы полоскать гордое имя де Дарков на каждом углу, как помойную тряпку. Спорить не стал, невеста мне понравилась, я искренне намерен был превратиться из гуляки-повесы-оболтуса в приличного семьянина. Потому как, вроде бы, и в самом деле, пора. Не будешь ведь прожигать молодость до седых рогов.

Родились демонята, сердце вновь наполнила любовь. К жене я ее не чувствовал, но верность хранил, был отличным мужем и другом, сделал счастливой женщиной во всех смыслах, исправно дарил подарки и прислушивался к ее советам. Но даже иллюзия семейного рая не продлилась долго — супруга тоже умерла, покинув меня. И наших малышей.

Я жил ради них — моих сорванцов. Женщины были, конечно, но ни одну не позвал дальше постели. Да немногие и претендовали на эту сомнительную честь, если уж совсем откровенно. Для большинства вдовец де Дарк стал заветным призом, чтобы было чем похвастаться в приличном обществе неприличным подружкам. Пусть зеленеют от зависти. А мне претила участь стать чучелом, стоявшим в сторонке, пока на него с гордостью кивают, как на трофей с недавней охоты. Так что с женским полом ничего серьезного не возникало.

Жил — громко сказано. Существовал — более точное слово. По инерции и без толку. Пока не появилась Фабиана. К этому моменту я уже был связан клятвой отцу и грядущей помолвкой с Хейли. Но император приказал жениться на ней, моей ведьмочке с непростым характером. Той, что завладела сердцем демона и не собиралась отдавать его обратно.

Сопротивляться пытался, но все без толку. Она проникла в меня, заполнила полностью, приручила, заставив привыкнуть к себе и разучиться обходиться без нее. Все, пропал, нечего своевольничать. Да, вначале, как и сама навязанная невеста, мечтал избежать нежеланного брака. Но теперь, когда наш император-подкаблучник вновь сменил свою точку зрения, как флюгер, и подул в направлении, указанном заботливой супругой, разорвав помолвку и назначив Фаби нового жениха…

Я не знал, что делать. Мирдарьену она приглянулась. Видел ведь, какими глазами он на нее смотрит, и познал, что такое настоящая испепеляющая ревность. Дракон оказался куда умнее меня, сразу понял, какой подарок ему сделали небеса, и вовсе не намерен был его терять. А я цеплялся за клятву отцу. Лелеял честь настоящего мужчины. Да на кой она мне сдалась, проклятая, если скоро буду выть под те свадебные колокола, что ознаменуют потерю любимой — навсегда?!

— Ты доволен? — прорычал, запустив бокалом с недопитым магическим в портрет отца. — Теперь ты доволен?!

Шустрые струйки побежали по картине, искажая его черты, проедая парадный камзол и коверкая туфли с золотыми пряжками. Побуревшие потоки дотекли до рамы и набухли на ней уродливыми кляксами. Примерно такие же покрывали мою душу, будто невыплаканные слезы.

Подхватив сюртук, я вышел из кабинета, решив нагрянуть в гости к Сиардару и поставить его в известность о завершении брачной эпопеи. Моему отцу придется скрипеть зубами на том свете. И заодно набраться терпения. Род де Дарков будет очищен позже. Сейчас же куда важнее сделать так, чтобы Фабиана тоже носила эту фамилию, а не стала де Мирдарьен. Потому что я этого не переживу!

— О, Риардан, вы как раз вовремя, — отец Хейли расплылся в довольной улыбке, когда я вошел в гостиную.

— Мне нужно поговорить с вами, — сообщил ему, позабыв о правилах приличия и необходимости расшаркиваться и повторять условные любезности, как хорошо обученный попугай.

— Позже, дорогой, позже, — Сиардар заговорщицки подмигнул и, ухватив под локоток, увлек к шкафу.

Он что, решил устроить мне презентацию дорогостоящих фолиантов, с которых служанки каждый день старательно стирают пыл, проклиная хозяев и то, что тем деньги некуда девать?

Я уже собирался отвоевать себе свободу, сообщить о цели прибытия и тут же отправиться домой с чувством того, что я ужасный сын и человек, зато мечта о Фабиане стала куда ближе. Но в этот момент хозяин дома надавил на одну полку, что-то щелкнуло, хрустнуло и грохнуло.

Потайной ход — понял еще до того, как стена отъехала внутрь, дыхнув промозглой сыростью из черного нутра и поманив внутрь каменными ступеньками, что убегали вниз.

— Сегодня ты станешь одним из нас, Риар, — пафосно провозгласил Сиардар. — Я введу тебя в ближний круг. Ты заслужил мое доверие, сынок, идем же!

Хейли все-таки выела мозг папочки золотой десертной ложечкой, с тоской понял я. Так боролся за то, чтобы это случилось. Из штанов выпрыгивал, вытанцовывая перед предателем, очаровывал его дочурку-статую. Ничего не получалось. А когда понял, что все это выеденного яйца не стоит, что важнее всего простое человеческое счастье — жизнь злобно ухмыльнулась и преподнесла все на блюдечке.

Не зря говорят: не бывает поздно, бывает уже не надо.

Никто не в состоянии искусить тебя сильнее, чем ты сам себя. Только твое собственное воображение нарисует райские кущи искушения, которым нет равных. Лишь твой голос нашепчет так ласково, что сам не заметишь, что уже шагаешь за врагом — послушно, как ягненок на заклание.

Я очнулся, когда ступеньки кончились, и мы с Сиардаром вошли в небольшой зал с овальным столом в центре. Каменные стены были прикрыты старинными толстыми гобеленами, что уже почти выцвели от времени. Догадаться, что они изображали, было почти невозможно, особенно при свете пляшущего пламени свечей, слегка разбавлявшего сумрак.

Лица собравшихся тоже тонули в нем. Я постарался не разглядывать их, чтобы не вспугнуть заговорщиков. Раз уж все сложилось так, надо выжать из ситуации максимум. Познакомиться с теми, кто скоро расстанется с головой на центральной площади столицы. А главное — узнать, что они затевают.

Этого хватит, чтобы сдать их императору. И просить одного — руки моей Фабианы!

А пока надо прикинуться своим.

— Приветствую вас, — склонил голову. — Рад, что наконец-то допущен в ваш