Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки! - Мира-Мария Куприянова
На то, чтобы протиснуть руку через колючие ветки я потратила несколько минут. Безвозвратно изодрала тонкий шелк вечерних перчаток. И даже поцарапала щеку. Зато теперь в моих руках лежал тонкий лист, на котором ровным, уверенным почерком были написаны всего несколько безликих слов: «В четверть десятого. Лабиринт».
В моих дрожащих руках. Лист. И слова, написанные с характерным росчерком последних букв. С хищным наклоном заглавных. И с узнаваемой манерой писать букву «т» стилизованным печатным вариантом, вместо установленного письменного.
Именно так была изогнута заглавная «Л» на присланных мне записках. Именно через стилизованное «т» он писал мое имя на карточке к букету. Именно с таким росчерком были приглашения в оперу.
«Леди Мелиссе Стоун» писал Его Сиятельство генерал Сарвир.
И мне показалось, что внезапно начался очередной майский дождь. Потому что на зажатую в пальцах записку вдруг упала тяжелая, прозрачная капля.
Глава 15
На то, чтобы выровнять дыхание и справиться с такими неожиданными и несвоевременными слезами понадобилось некоторое время.
«Господи, да что я реву-то?»- пыталась успокоить сама себя я- «Подумаешь, и этот дракон оказался козлом с крыльями. Тоже мне новость! В принципе, он вообще ничего мне не обещал. А по сюжету книги он и так жался по кустам с героиней и самозабвенно в нее влюблялся. Так что все вполне ожидаемо и прогнозируемо. Или ты всерьез думала, что вот так пофлиртовала с мужиком и он сразу забыл в чем суть повествования? Наивная ты чукотская девушка, Лиска. В твои ли годы верить в сказки?»
Но сердце не слушало голоса разума.
Мне было больно. Обидно. И горько.
Когда? В какой именно «главе «я, вполне себе здравомыслящая Алиса Каменская вдруг настолько увлеклась Асланом Сарвиром, что и вовсе забыла где и зачем нахожусь? Как повелась на эту холодную улыбку, блеск ледяных глаз и фирменную чешуйчатую гордость, сквозящую в каждом его движении? Когда забыла о том, что я вообще лишь случайный участник в данной книге? Не все ли равно, кого и как изыскано любит генерал, если через несколько месяцев меня просто выкинет в мой родной мир. И на память о его голубых глазах у меня останется только книга, которую я теперь буду беречь, словно священное писание прошлых времен. Не больнее ли мне было бы позже, если бы мне удалось растопить мерзлое сердце Сарвира, а потом оставить его в объятиях той, которая вернется в свое законное тело?
Вот только глупое женское сердечко рвано вздыхало и, обливаясь кровью, и жалобно пищало, комкая в руках злополучную записку: хоть на несколько дней. Пусть на одну ночь. Но мой… А теперь…
«Вот уж от кого не ожидала, так это от себя»- всхлипывая, обиженно поджимала губки я- «В мои-то годы и с моим-то опытом. И все еще правда надеяться, что меня предпочтут такой прекрасной блондинке! М-да, Лиса. Кажется, жизнь ничему нас так и не научила»
Увы, в то, что блондинки правят миром та самая жизнь и правда тыкала меня вполне регулярно. Но одно дело в родном мире. Там я успела смириться с колористической несправедливостью и вполне адекватно оценивала свою внешность, умело пользуясь выданными природой плюсами, и тщательно маскируя имеющиеся минусы. Пусть в романах я не купалась, но обделенной мужским вниманием себя не считала, понимая и ореол обитания доступных мне индивидуумов и, главное, правила охоты за ними. Но здесь…
«Это ты настолько прониклась красотой Мелиссы Стоун, что, кажется, немного забыла, что главная героиня на то и главная, чтобы быть многократно лучше,»- попеняла себя я- «А вот окружающие мужики о том ни на минуту не забыли. И влюбляются в нее штабелями и строго согласно сюжету. Так что… Так что нечего на несчастного генерала пенять. У него все равно шансов не было не пасть жертвой ее идеальности. А вот сама Розали… Вот же тварь ангелоподобная! Ведь мы все обсудили. Договорились, что она продолжает верить в неземную любовь герцога и всячески его увлекает. Так нет же! Она на чужого генерала заглядывается. И ладно бы просто заглядывалась! Будь то просто попытка за его счет вызвать ревность у Его Светлости, я бы как-то поняла. И, даже, местами одобрила. Но, судя по разговору, встречаются они далеко не первый раз. И Сарвир прямо заявил о своих планах по прибытии с Северной границы сделать Розали своей женой. А значит… вот и все? Остаемся невестой Арвела и бодро маршируем к свадьбе? Что мне предстоит дальше? Если уж книга настолько ратует за собственный сюжет, то… Вот же черт! То едва Рози и генерал заявят о своей роковой любви, как Его Светлость резко вспомнит, что на самом-то деле влюблен именно в целительницу! И тут же сделает меня во всем виноватой. Мол, как он и предполагал, весь этот план с тем, чтобы рядом с нами терся Его Сиятельство был не более, чем продуманный обман, чтобы он сам мне одной достался. Ну а дальше строго по сценарию: злость, срыв, дракон, смерть. Моя. Жестокая и кровавая. Вот же гадство!»
От осознания грозящей мне катастрофы стало окончательно противно и мерзко. Настроение, и так валявшееся где-то в ногах, грустно вздохнуло и начало рыть себе нору. А по щекам снова потекли идиотские, жалкие слезы. И я сколько угодно могла повторять себе, что это слезы обиды и беспомощности перед сюжетом книги. Но где-то глубоко в душе, настоящая Алиса Каменская промокнула бумажным платочком поплывший макияж и вздохнула не менее грустно, чем Мелисса Стоун, заливая разбитое сердце вечерним аперитивом. И по ее щекам тоже текли вполне ощутимые слезы не менее разбитой мечты.
«Так, Лиса. Хватит киснуть!» – дала я себе мысленную оплеуху. – «Порыдаем дома в подушку. Но не теперь. А потом. Когда все это закончится и ты искренне будешь считать, что тебе просто приснился дурацкий сон. А сейчас… сейчас стоит срочно решить, что мы делаем дальше. Потому что наш продуманный и гениальный план, кажется, только что разбился о неконтролируемые чувства задействованных лиц.»
На балу я появилась спустя еще десять минут. Громкая музыка на миг оглушила меня, едва я распахнула стеклянные створки и шагнула в мерцающую тысячами свечей залу. И первое, что бросилось мне в глаза- статная фигура Сарвира, стоящая как раз напротив. И маленькая, хрупкая Розали, неприкаянной бабочкой замершая подле него с бокалом шампанского в руке.
Мое