Бесприданница. Искра Князя - Марина Эльденберт
У меня пока не получалось собрать воспоминания Антонии в единое целое, но я прекрасно уловила чувство по отношению к дракону. Страх. Она его боялась. До трясущихся поджилок. До дрожащего голоса. До темноты перед глазами. Командного голоса. Подавляющего роста. Его пугающей силы и власти. Я к командным голосам привыкла с детства: отец часто не сдерживался в выражении эмоций, мог ввернуть крепкое словцо, если злился. В институте и на службе тоже командиров хватало, в полиции вообще трепетным ланям делать нечего. Если ты еще и женщина, с тебя спрос в мужском коллективе двойной, а может и тройной. Либо становишься жесткой и флегматичной, учишься относиться ко всему этому если не с юмором, то с пониманием, либо ищи другую работу!
Проблема состояла в том, что здесь привычные правила и законы не работали. Мне грозила не отставка, а… пытки? У них тут крепостное право или что? Как князь вообще собирается меня наказывать?
По коже снова побежали мурашки — предвестники чего-то зловещего, но, в отличие от Антонии, я не собиралась смиренно принимать драконью волю и наказание за то, что уронила его маму в навозную кучу. Судя по характеру княгини и тому, как легко она подвергает пыткам всех подряд, она это целиком и полностью заслужила!
— Ваша светлость, — я все-таки догнала дракона и пошла рядом с ним, — вам не кажется, что прежде чем наказывать меня, стоит опросить свидетелей и составить объективную картину случившегося?
Князь посмотрел на меня, как на надоедливое насекомое, а затем толкнул очередную дверь, и мы оказались в огромном кабинете. Ничем другим эта комната просто быть не могла: стеллажи с книгами, массивные столы из черного дерева с отполированной поверхностью, один с картами, другой с письменными принадлежностями, удобные даже на вид кожаные кресла.
— Думаешь, кто-то поддержит тебя, а не мою мать? — поинтересовался он со скепсисом.
— Думаю, никто не осмелится вам солгать, — ответила я, останавливаясь и украдкой рассматривая кабинет князя. Я здесь была впервые, а вот Антония нет, и она боялась этой комнаты, как источника боли и унижения. Если бы я знала, что у них тут случилось, но мне были доступны только чувства, не картинки. Словно эти воспоминания девушка-тихоня старалась забыть или вовсе унесла с собой.
Князь раздраженно потер переносицу и подошел ко мне. Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и я с удивлением заметила, что в полутьме подобных пещерных помещений его радужка потемнела, став светло-серой. Правда, от этого выглядеть человечнее дракон не стал. Наоборот, эта сталь светилась каким-то жутковатым потусторонним светом.
— С тобой много проблем, Антония. С тех пор, как ты появилась здесь, не проходит и дня, чтобы с тобой что-то не случилось.
— Может, дело в не…
— Молчи, — приказал дракон. — Я бы мог со всем этим смириться, не будь ты моим главным разочарованием. Что бы я ни пробовал, ты все равно продолжаешь сопротивляться…
Его голос затягивал, и я почувствовала себя змейкой, которая качается под музыку играющего на флейте факира. Ощущение стало таким, словно я себе больше не принадлежу: меня словно парализовало от ужаса, которое запомнило это тело. Пригвоздило к полу драконьим взглядом.
Я захотела пошевелиться, но не смогла: пальцы князя сомкнулись на моих плечах. А затем он склонился ко мне и коснулся сухими губами моего лба. Поцелуй проще целомудреннее некуда, но все мое тело будто прошило молнией. Причем ощущения были не для красного словца: с губ Риарана сорвалась искра, ослепительно белый сгусток мерцающей магии, и этот сгусток ворвался в мое тело, причиняя такую немыслимую боль, что даже я заорала.
Заорала и выключилась.
А пришла в себя на ковре у ног князя. Мокрая как мышь, меня колотило от пережитого, я хватала ртом воздух и вместе с тем пыталась отползти от дракона подальше. Если он собирается продолжать в том же духе, то верните меня к княгине!
Но Риаран всего лишь пренебрежительно на меня посмотрел.
— Ты меня разочаровала, Антония. Ты не способна принять мою силу, поэтому в ближайшее время я соберу в замке достойных претенденток и выберу новую Искру. Тебе здесь больше нечего делать.
То есть, он сейчас подверг меня пыткам, а виновата я?
Дракон удостоил меня очередным ледяным взглядом и отошел к столу с картами.
— Ты отправишься в крепость на границе с Рованом и проведешь там остаток своих дней. А теперь прочь.
Не знаю, как я себя собрала, но у меня получилось подняться и разве что не по стеночке выползти из логова князя. Не представляю, что там за крепость, но лучше край света, чем быть Искрой этого бесчувственного чудовища!
4
Всю ночь у меня дико болела голова, но звать целителя, который помогал мне с переломом, я не стала. Во-первых, поняла, что лучше лишнего внимания к себе сейчас не привлекать, во-вторых, я рассчитывала как можно скорее отсюда уехать, а то кто их знает. Может, у князя проснется совесть, и он решит не отправлять меня с головной болью в серьезное путешествие. Сомнительно, но проверять не стоит.
Мир, в который я угодила, напоминал мне нечто отдаленно похожее на раннее средневековье с его феодальным строем, прямо как по учебнику истории. Вот таким вот разорившимся феодалом и был мой отец, то есть тьфу, отец Антонии. Впрочем, сказать, что мне его не было жалко — значит, ничего не сказать. Этот, с позволения сказать, господин зачал моего брата, а после меня, при этом не упускал ни единственной юбки и частенько пользовался правом первой ночи. Поэтому когда он, отпраздновав очередную свою годовщину рождения, в премного невменяемом состоянии свалился со стены пришедшего в упадок замка, никто не расстроился, даже моя матушка. Могу поспорить, что ему помогли, но кто ж теперь с кого спросит.
Мой брат к тому времени уже давно поступил в оруженосцы другого более успешного феодала, а матушка с радостью укатила в дальние дали со своим любовником, который в