Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб

Но когда, я уже прикидываю, куда нам с Карьей податься и даже мысленно смеясь, всерьез рассматриваю закрытый загон шаршей, как в сознание врезается металлический звон со стороны.

Вздрагиваю, тут же разворачиваясь в сторону шума, правда муж не позволяет мне отскочить, а напротив, прижимает меня к себе.

И какого же мое удивление и отчасти, постыдное осознание, которое я не в силах контролировать, это что-то на инстинктах, когда я глаза в глаза сталкиваюсь с Микайей.

Муж замер в стороне от нас, а под ногами у него две больших миски, с которыми он судя по всему шел в сторону шаршей, чтобы подготовить еду на ночь. А еще, часть творога и каши вывалилось на землю, но муж кажется этого не замечал.

Меня тут же окатывает удушливой волной, стыд, неловкость, жалость, даже страх, все смешивается в какофонию, потому что Микайя продолжал смотреть на нас большими глазами.

И потому, я постаралась взять себя в руки, все еще чувствуя, как упирается возбужденный член второго мужа в мое бедро.

Это нормально, повторяла про себя.

— Микайя, ты в порядке?

Муж вздрагивает, это заметно даже с расстояния, моргает растерянно, а потом переводит взгляд под ноги. Паника, отразившаяся на его лице окончательно отрезвляет, а муж тем временем кидается вниз, в попытке собрать вывалившееся, конечно же, у него это плохо выходит, я же поворачиваю голову и растерянно смотрю на Карью, который следит за всем этим с каким-то печальными пониманием.

А потом, он молча расцепляет объятия и идет к Микайе.

Я тоже спешу к мужьям, ощущая как быстро колотится сердце и потряхивает руки.

— Ппростите, Рейна, — Микайя при нашем появлении паникует, больше размазывая по траве кусочки жирного творога и каши, явно забывшись.

Карья уже усевшись рядом отставляет миски из под руки Микайи, закидывает туда то, что можно еще спасти, а я, вцепляюсь пальцами в запястья своего первого мужа, вынуждая того взглянуть на меня, что он и делает, но тут же снова опускает взгляд.

— Микайя, — произношу мягко и только тогда, Микайя задерживает на мне взгляд, сглатывает, замерев, — все в порядке, ничего страшного не случилось, — стараюсь успокоить, хотя сама не в порядке, мысль о том, что Микайя застал нас целующимися и лапающими друг друга нервировала, хоть я и понимала, что повода нет, но все равно не могла ничего с этим сделать.

— Я должен был быть внимательнее, Рей… — осекается, смотрит виновато, — Лена, — и следом снова резко уводит взгляд вниз, осматривая сотворенное. Закусывает губу и сжимает ладони в кулаки, которые опираются о землю.

Выдыхаю тяжело и поддавшись вперед, обнимаю мужа, тело которого от моего прикосновения начало нехило потряхивать, но зато он будто отмер и уткнулся мне в сгиб плеча и шеи. Я ощущала наэлектризованной кожей его рваное дыхание. Руки он все так же держал на земле, может не рисковал пачкать меня, а может боялся дотронуться.

Я же погладила мужа по спине и чмокнула в уголок губ, с трудом до туда добравшись, так как муж будто намертво приклеился ко мне.

Проводив взглядом Карью, что молча встал и забрав с собой миски, ушел в сторону загонов, испытала новый укол вины, но кажется, как раз таки Карья реагировал более спокойно.

— Извини, — произносит тихо Микайя и вновь привлекает мое внимание.

— Ты расстроен тем, что увидел? — спрашиваю тихо, поднимаясь на ноги, муж встает следом, неловко, будто на деревянных ногах.

Слежу за реакцией на мой вопрос и да, в глазах мелькает страх, вина и снова ревность.

Тем не менее, муж мотает головой, паникует сильнее, сжимает губы.

— Я просто не ожидал, — произносит все-таки тихо, но главное хоть немного честно.

Первым порывом было начать оправдываться перед ним, но я заставила себя захлопнуть рот.

— Ты все еще важен для меня, Микайя, ничего не изменилось, — вместо этого произношу более верные слова, — и Карья тоже мой муж, и он тоже мне нравится, — признаюсь честно.

— Я знаю. Он хороший и в отличии от меня, ведет себя достойно, — произносит скупо, будто ему сложно в таком признаваться, — и творог я испортил, — добавляет тихо и тут вина в глазах проскальзывает более ощутимо.

Мне же хочется нервно рассмеяться, но я боялась, что муж отреагирует неправильно.

Достойно. И подобрал же слово. На реплику о твороге и вовсе не реагирую. Жалко, но не конец света.

— Микайя, все в порядке, — произношу с нажимом и обнимаю его, теплого, растерянного, ранимого и всего моего. Я не собиралась ему выговаривать ни за продукты, ни за его реакцию. Он не намеренно, это и так было ясно.

Микайя же снова прижался ко мне, но при этом держал испачканные руки в стороне, ну а я гладила его по плечами, спине и затылку, стараясь донести, что в самом деле ничего страшного не произошло.

В моих объятиях муж немного успокаивается, по карайней мере его не потряхивает, да и руки он немного свел, хоть как-то стараясь обнять меня в ответ, а значит, и правда приходит в себя.

Отстраняется тоже сам. Лицо уже взял под контроль и выглядит даже спокойным, только в серо-голубых глазах еще отголоски бури и растерянности мелькают.

Но муж даже робко улыбается мне и резко подавшись вперед, коротко целует меня в губы, опасливо, будто в попытке украсть это поцелуй и тут же отстраняется, вызвав на моем лице улыбку.

И потому, чтобы закрепить результат, я сама подаюсь к мужу, притягивая его к себе ближе за затылок и целую, не робко, а глубоко, с языком, страстно. Муж тут же включается в процесс, но продолжает контролировать испачканные руки.

Когда рядом мы слышим шаги, все же отстраняемся друг от друга. Микайя не дергается, да и я, почти не испытываю вины, почему-то когда рядом Карья, мне проще признаваться не испытывая жгучей вины. Он понимает все и реагирует соответствующе.

— Я пойду вымою руки, — произносит почти спокойно Микайя, кинув взгляд на спокойного Карью, с пустыми мисками в руках и более робкий в мою сторону,