Вам Песец! - Светлана Нарватова
Я поднялся из-за стола. Можно было послать в туалет кого-нибудь из подчиненных, но не тот случай. Не то место и не то дело, которое можно перепоручить кому-то другому. Ну и что такого, что принц решил посетить столь презренное место? Шел, шел по своим делам, а тут прижало. Ничто человеческое принцам не чуждо, уговаривал я себя.
К счастью, никого, кроме меня, в туалете не оказалось. Возможно, везение объяснялось сбивающим с ног амбре, из-за которого служащие предпочитали пользоваться или персональными отхожими местами, или кустиками снаружи. Я задержал дыхание и начал сканирование стен на предмет остаточной магии. Когда запас воздуха в крови начал подходить к концу, и я уже был готов оценить тонкую месть Сандры за не знаю что, оказалось, что она была права. На стене действительно обнаружилась надпись. В ней содержалась краткая информация о бегстве заговорщиков с рудника и его обстоятельствах вроде шуникеры. От неожиданности я выдохнул и уже с пустыми легкими рванул на свободу.
Всё, что я хотел узнать, я уже узнал. Во дворце действуют как минимум два заговорщика: не сам же себе писал эту настенную записку злоумышленник? И один из них имеет доступ к самой секретной информации.
Кто вообще знал о вчерашнем инциденте? Я стал загибать пальцы на руке: я, Император, само собой — этих двоих вычеркиваем. Бессловесный советник Кимура Ити — этот вообще в курсе всего, братики Юдай и Дейчи, Сэтоши и Ёдзиро. Это те, кто был в курсе из первых, так сказать, рук. Кандидатуры одна другой нереальнее. Вероятность того, что кто-то прятался под столом у Дейчи исключать нельзя (после Сандры я вообще ничего не могу исключать), но всё же должен признать, что вероятность этого ниже, чем причастность делу одного из вышеназванных. Из них неприметно посетить общий туалет проще всего было Ёдзиро или Сэтоши. У первого — после допроса, у Сэтоши — когда угодно, он должен был явиться к Дейчи позже, когда я уже занимался вывозом Сандры. Но по факту он мог находиться во дворце в любое время, как до, так и после визита к старшенькому. Что ж, самое время стряхнуть пыль с моих подчиненных. А то расслабились… У нас заговорщики по дворцу шастают, а они и в ус не дуют!
Заместителей моих велеречиво именовали Главами Комиссий. Комиссией в Тайной службе Родонии традиционно было семь, как и кресел за столом в моем кабинете. Кресла были жесткие, деревянные, с узкими сиденьями, ограниченными подлокотниками. Если глава не мог втиснуть между ними свое седалище, он вылетал с должности пинком под то самое седалище. Обрюзгший волк много дичи не наловит. А Императору нужны доклады, отчеты и приговоры. Всегда, в любой момент времени, когда в нем проснется жажда вершить справедливость.
Комиссия по расследованию особо тяжких преступлений занималась расследованием заговоров против Императора. Ее возглавлял выходец из Черной Гвардии Хондо Хиро. Как и все гвардейцы, он был фанатично предан Черному Змею Хо и мог заподозрить заговор в любом слове, жесте или взгляде. Возможности проверить, насколько его не подводила проницательность, не существовало: у нашего палача все сознавались во всём. Поэтому даже я старался лишний раз Хондо на глаза не попадаться и лишних слов в его присутствии не только не говорить, но даже не думать. К счастью, Хондо Хиро обладал неуемной жаждой деятельности и нечасто посещал совещания — по причине отсутствия в столице. Но мне кажется, он специально подгадывал свои отъезды, поскольку собрания считал бесполезным времяпровождением. Насколько я знал, сегодня кресло главы нашей самой главной комиссии тоже должно было пустовать, что чрезвычайно меня радовало — у меня к нему поручений не было (тем более что мои поручения для него большой ценности не имели), а вот у него ко мне претензии могли и найтись.
Второй по значимости в Тайной службе была Комиссия по работе с обращениями верноподданных граждан, которой руководил Танака Кота, хитрющий и изворотливый, как угорь в иле. Он умел улыбаться так, что у любого, абсолютно любого складывалось впечатление, что на него у Танаки хранится с десяток доносов, и при случае он их обязательно найдет. А если не найдет, то организует новые. Незаменимый в хозяйстве человек! Именно его служба была тем фундаментом, на который опирались остальные: шатким, неустойчивым, но какой есть.
Другой опорой Тайной службы оставалась Комиссия по контролю за перемещениями граждан. Каждый родонец рожден на своем месте и долг его служить Императору там. Перемещения без государственной надобности крайне не одобрялись. Люди переносили с собой болезни и ереси, а оттуда и до заговоров с разбоем один шаг. Торговцы — проверенные, благонадежные люди, — получали дозволение на поездки по Империи, обычно — в сопровождении военных, особенно если товар имел государственное значение. В случае, если где-то возникала нехватка рабочих рук, из префектур отправлялись караваны с подходящими работниками. В города можно было пройти только по документам с отметкой о дозволении, которую можно было получить только у представителя Тайной службы. Иначе никак. Гениальное изобретение моих предшественников, благодаря которому у нас решалось большинство проблем с поиском преступников. Руководил комиссией Судзуки Юто, самый молодой из всех глав — ровесник Дейчи, — доводивший своей педантичностью до белого каления даже Хондо Хиро. Но в хорошем смысле этого слова.
В функции Комиссии по магическому контролю входили проверки и расследования по вопросам использовании Силы в ненадлежащих целях, поиск нэдзё — одаренных женщин не из числа носителей высокой родонской крови, а также выявление одаренных детей вне зависимости от пола и рода. Ее главой был Сакамото Кай, бесконечно уставший, с потухшим взглядом, но по-прежнему твердой рукой.
Комиссия по надзору за чиновниками была одним из самых слабых мест в Тайной службе каких-то ещё семь лет назад. Именно тогда Император возложил руководство ею на мои плечи. А бывшего руководителя Службы, Ямомото Ити, понизил до главы Комиссии. Нельзя было сказать, что он был огорчен: потому что Император всегда прав, и усомниться в мудрости его решения — попасть под испытующий взгляд Хондо Хиро. Поэтому Ямомото встретил меня как отец родного сына (мой, например). Понятно, что первый год в такой близости, когда любая моя ошибка доносилась до Императора, — в самой доброжелательной форме, завуалированно под шутки, оговорки, искреннего сожаления, — прошел для меня незабываемо. Зато я отрастил