Зло выходит замуж, или Мама для исчадий ада - Елена Амеличева

— Куда ты так торопишься, Фабиана, постой! — нагнал девушку уже у дома.

Нет бы от рыжего дракона так ноги уносила, шустрая ведьмочка!

— Я обещала поиграть в городки с Рэйнором и Роэном, — остановившись у двери, что вела на веранду, сообщила она.

— У тебя такая насыщенная жизнь, даже завидую, — моя злость прорвалась наружу язвительной репликой. — Женихи меняются каждый день. Гости снуют туда-сюда…

— …демоны оборзевшие хамят, — в тон продолжила она.

— И демоны обор… — едва не повторил за ней, но вовремя остановился. — Что?

— То, что слышал, — продолжило мое Зло. — Я же понимаю, что ты ревнуешь.

— К этой ящерице? — сделав вид что презрительно, хотя скорее уж уязвленно, фыркнул. — Да было бы к чему ревновать!

— Это пассаж в мою сторону или ты пытался обидеть Драгодара? — прищурилась, поймав на слове.

— Тебя я точно обидеть не хотел. А вот ты и думать про меня забыла, едва император назначил тебе нового жениха, — с укоризной посмотрел в красивое лицо.

Ветер шевелил темно-рыжие завитки, что ласкали щеки, горевшие румянцем. Яркие губки манили к себе, как сочные ягодки. Насмешливый взгляд сиял, будто полночные звезды в безлунную ночь. Это драконы так на нее влияют?!

— И это говорит демон, который сам собирается взять в супруги Хейли! — Фаби закатила глаза.

— Там все сложно, — нахмурился. — И не взять замуж, а всего лишь сделать вид.

— Конечно, — она усмехнулась. — У тебя все сложно, запутанно и непонятно. А еще очччень загадочно! Тебе не приходило в голову, милорд де Дарк, что у всех все всегда непросто? — покачала головой. — И у меня, например, очень сложная жизнь. Быть полукровкой, знаешь ли, непросто. Особенно, когда твой отец признается, что сожалеет о браке с любимой женщиной, благодаря которой появилась на свет его старшая дочь.

Ее глаза наполнились слезами.

— Да и у Рианы все проблематично. Они с Браном любят друг друга, это всем и сразу видно. Но смогут ли быть вместе? Пока наше будущее зависит от придури императора? — помолчав, добавила, — или уж скорее императрицы.

Промолчал, глядя на нее и слушая слова, полные горечи.

— У всех свои беды, Риар, — добавила девушка. — Поэтому прежде чем требовать у меня объяснений, подумай лучше о том, что не имеешь права на это.

— Я люблю тебя, Фабиана! — выдохнул и сделал шаг к ней.

Так хотелось поскорее заключить в объятия, почувствовать ее, такую нежную, теплую в своих руках. Но она отступила на шаг, для верности выставила вперед руку и прошептала печально:

— Но обещаешь жениться на другой. И моим женихом уже не являешься.

— Дай мне время, я все улажу, Фаби!

— Тогда не требуй от меня ничего, Риардан. Пока что ты ведешь себя как сытый ящер на трупе убитой горной козы — и сам не ешь, и других гоняешь. Прости, не особо романтичное сравнение, признаю, — наморщила носик. — Но по факту верное. А теперь прости, меня ждут демонята.

Девушка прошла в дом, оставив меня смотреть ей вслед. Прорычал ругательства себе под нос. Никогда не думал, что сумею угодить в такую мелодраму! Я люблю Фаиану. От кончиков рогов до самых копыт. Но данное отцу слово связывает по рукам и ногам. Нельзя нарушить обещание, данное умирающему самому родному человеку, благодаря которому появился на свет.

Есть только один выход — разобраться с этой клятвой как можно скорее!

Я прошел в кабинет. Отец уставился на меня с портрета, занимающего большую часть стены. Седой демон выглядел как всегда, вечно недовольным. Его маленькие глаза сверлили мое лицо, проникая в душу. Он будто все знал и заранее осуждал. Я всю жизнь гонялся за его одобрением, но так нужного результата и не достиг. Для него сын всегда был не таким — и это выражалось во всем.

Пошел не в породу де Дарков, где все флегматичные, светловолосые, невысокие, худосочные — как говаривала маменька. Я унаследовал ее внешность — темные волосы, красоту, высокий рост. Характером тоже пошел в нее. С раннего детства не мог усидеть на месте, научился сбегать из колыбели, едва ножки начали держать. Все няньки ходили сонными, ведь дня и ночи я не различал и снисхождения к ним не испытывал, куролесил так, словно стремился наверстать девять месяцев, проведенные в утробе матери.

Мне был интересен окружающий мир. Энергия била ключом. Я шкодил, как только мог — получая от отца розги по мягкому месту и строгие выговоры. Частенько потом бывал наказан стоянием в углу, пока не стало ясно, что это ведет лишь к ремонту, а вовсе не к перевоспитанию. Ведь я, будучи предусмотрительным демоненком, заранее рассовывал по карманам карандаши.

А когда у меня их начали отбирать, прежде чем этапировать в место наказания, со скуки принимался просто сдирать со стен обои, отламывать куски перекрытий и строить из них разнообразные художественные композиции. Бесподобные, как на мой детский вкус, они почему-то не производили на батюшку нужного эффекта. Вместо того, чтобы восхищаться творением шаловливых ручек наследника, он бесился так, что дрожали люстры. Но результатом становилось мое изгнание из угла, что означало продолжение каверз.

Матушка молчаливо одобряла, хихикая над результатом и горой вставая на мою защиту, когда отец носился за снова набедокурившим отпрыском по дому, одной рукой взмахивая ремнем, другой придерживая сползающие штаны.

Так прошло мое идеальное детство. Потом я открыл для себя тот факт, что девочки нужны не только для того, чтобы ябедничать родителям, что кое-кто дернул их за косичку. Началась веселая юность. Поседевший отец уже не пытался меня пороть, лишь вздыхал, узнавая об очередном фортеле, что выкинул буйный сынок. То ли привык и смирился, то ли разочаровался во мне окончательно.

Потом как-то быстро угасла мама. Я резко повзрослел и, как следствие, влюбился. Появились Рэйнор и Роэн. Но жена тоже не задержалась надолго в этом жестоком мире. Я возмужал, научившись принимать удары судьбы достойно. Но болезнь отца стала неожиданностью. В голове как-то не умещался тот простой факт, что он, сухощавый, сгорбившийся с возрастом,