Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова
— Это не ваше дело, Элис, — цедит Кайан, пытаясь обойти меня.
Лицо бледное, на лбу испарина, губы сжаты в тонкую линию.
— Мое! Вы только что спасли мне жизнь! — я хватаю его за рукав. — Позвольте мне…
Он вырывает руку. Резко. Грубо.
— Хотите помочь? — Кайан нависает надо мной, и в его глазах снова на миг вспыхивает опасный огонь. — Сидите в своей комнате и не высовывайтесь.
Я замираю, потому что меня словно окунают в ледяную воду. Я хочу помочь. И да, мне стыдно, что я снова оказалась в такой дрянной ситуации. Стечение обстоятельств. Кто же знал…
Если Кайан не слушает меня, может, он послушает своего друга? Рейнару же явно проще будет объяснить, что я хочу облегчить боль этого упрямого мужчины.
— Господин шадхар, а где Рейнар?
Кайан застывает между двух ступеней. Медленно оборачивается.
— Рейнар, значит, — усмехается он. — Я передам ему, что неара Торн уже соскучилась.
Он уходит на второй этаж. Хлопок двери его комнаты звучит как выстрел.
Глава 23
Кажется, Рейнара я упомянула зря. Шадхару явно не нравится то внимание, которое его друг проявлял ко мне, его подозреваемой.
Но это все мелочи с учетом того, что сейчас чуть не произошло. На меня покушались. Кто-то не случайно, а вполне намеренно. Но лицо… Лицо я не рассмотрела.
Тремор. Я сжимаю кулаки.
Элис Торн очень сильно мешает. Тем, что вообще существует. Это все по-настоящему. Игры кончились.
— Элис? — на перилах появляется Бродяга. — Ты чего? Тебя шадхар обидел? Укусить его?
Я только сейчас понимаю, что стою посреди огромного холла и дрожу, как осиновый лист.
— Нет, Бродяга, — я горько усмехаюсь, сжимая зубы. — Он меня спас. Опять.
Мне надо… Мне надо встряхнуться, отвлечься и вообще заняться делом. У меня там Бенджи недолеченный, да и шадхар с головной болью.
Я видела это. Трансформация, магия — все это вытягивает из него силы и причиняет боль. И от эфиролитов ему тоже было плохо.
Мигрень. Спазмы.
Конечно, знаний Элис не хватает, чтобы понять, в чем причина. Но как минимум симптомы я могу помочь снять.
— Бродяга, — даю задание я. — Там на обрыве осталась моя корзина с мхом. Принеси ее.
— Я разве в посыльные… — енот собирается возмутиться, но я его перебиваю.
— Спать в коридоре будешь, — указываю на него пальцем, но, как на зло, руки все еще дрожат.
И Бродяга это замечает. Его морда становится серьезной, насколько это возможно для енота.
— Как скажешь, — и он исчезает.
Я иду в лабораторию. Кора белой ивы — природный аспирин. Мята перечная — спазмолитик. И немного той самой “сонной лозы”, которая действует как седативное.
Исходные компоненты есть — быстрое лекарство для шадхара будет. Главное, чтобы он не заупрямился, отрицая очевидное.
Ставлю кипятиться воду, а сама растираю в порошок кору ивы. Чем мельче, тем толку будет больше. Напряжение и дрожь потихоньку отступают. Работа помогает и отвлечься, и подумать.
Добавляю в растираемую смесь измельченную “сонную лозу” и листья мяты.
Когда срываю мяту, с удовольствием замечаю, что многие из растений чувствуют себя намного лучше. Восстановим оранжерею — будет нам счастье.
Нам, в смысле мне, Марте и Бенджи. Вряд ли Кайан решит остаться.
Я хмурюсь, ловя себя на этой мысли. Молодец я, конечно. То целоваться к шадхару лезу, то думаю, не захочет ли он остаться. О чем я вообще?
Бродяга появляется в лаборатории тогда, когда я уже отделяю жмых от готового отвара. Он плюхает на пол лаборатории корзину. Кажется, он решил мне помочь и дособрал мох.
— О! А что ты приготовила? Яд для аркана? Пахнет как старый носок Бенджи, — зверек забирается на стол, несмотря на мой недовольный взгляд. — Правильно! А то что он ходит все и рычит? И хозяйничает тут.
— Это лекарство, — отвечаю я, процеживая темно-бурую жидкость в чашку. — От драконьего упрямства и головной боли. Он нам еще нужен, Бродяга. Без него мы не разберемся во всей ерунде, которая тут происходит.
Промываю кипятком несколько кустиков мха — без обработки его тоже нельзя использовать. Природный антисептик — это хорошо, но если занести грязь, только вреда больше.
Бенджи я нахожу в кухне. Он тут же подскакивает и собирается сбегать, но я не отпускаю, пока не приматываю чистой тряпицей мох к ране. Паренек краснеет, особенно, когда я пальцами случайно касаюсь его ладони, бормочет слова благодарности и все же ретируется с кухни.
Поместье уже тонет в густых поздних сумерках, и я поднимаюсь к себе, чтобы взять эфиролитовую лампу. Кажется, это мой любимый предмет в доме, особенно ночью. Если разберусь с налогами и долгами, непременно куплю еще таких ламп. И вообще надо бы поинтересоваться, какие изобретения на эфиролитах тут есть.
Еще беру журнал матери Элис, чтобы почитать за чашечкой кофе — Рейнар как раз привез вчера зерен.
Когда я спускаюсь обратно, я понимаю, что в кухне больше не одна. У стола, спиной ко мне, сидит Кайан.
Он опустил голову на руки и, кажется, не замечает меня. Я замираю на пороге. Сейчас он не выглядит как грозный главный шадхар. Сейчас он просто уставший, измученный человек.
— Я слышу, как вы дышите, Элис, — глухо произносит он, не поднимая головы.
Вздыхаю: бесполезно прятаться и уходить. Да и не для того я здесь. Я делаю шаг вперед, ставя лампу на рабочий стол, чтобы она не мешала Кайану светом.
— Я приготовила для вас это, — я протягиваю ему пузырек с отваром. — Должно стать лучше.
— Быстродействующий яд? — слабая усмешка касается его губ.
— Не дождетесь, — поддерживаю его сарказм я. — Кто меня спасать тогда будет?
Шадхар смотрит на темную жидкость, потом на меня. В его взгляде нет привычного холода или