Дракон, которого я не выбирала - Ольга Грибова

— Я буду осторожен, — пообещал Фрост.

— Нет, — твердо ответила я и оттолкнула его руку. — Не так. Если хочешь, чтобы третья ночь состоялась, делай то, что я скажу.

— Ты приказываешь мне? — брови дракона удивленно приподнялись. — Кем ты себя возомнила?

— Тем, от кого зависит твоя жизнь.

Фрост нахмурился. Мое своенравие ему не понравилось, но выбора у него особо не было. Я тоже не могла поступить иначе. Уступи я ему, возненавидела бы себя за слабость. За то, что снова позволяю ледяному ломать мои границы. Этого нельзя допустить.

Морган почти не касался меня в нашу третью ночь. Значит, и Фрост может так же. Не вижу причин делать для него исключение.

— Сделай все сам, — заявила я. — Моего присутствия при этом будет достаточно.

— Этого ты хочешь? — Фрост зло сощурился.

— Или так, или уходи.

Лед вокруг нас затрещал громче. Все потому, что ледяной дракон был в ярости. Но, кажется, он не мог взять меня силой. Особенно после моего четкого «нет». Жаль, я не знала этого прежде. Но теперь уже поздно что-то менять, я не могла позволить Фросту погибнуть. От него зависела жизнь ребенка.

А потому я присутствовала при его разрядке. Как бы Фросту ни было противно, он сделал по-моему. В этом раунде схватки я выиграла.

Победа придала мне сил. Впервые я поверила, что выстою. Во мне как будто что-то изменилось. Я чувствовала, что стала сильнее, и могу дать отпор. Я больше не жалкая человечка! Со мной придется считаться.

Уходя, Фрост бросил напоследок:

— Ты уже вовсю пользуешься моим третьим даром — магией. Молодец.

Вроде похвалил, но ощущение будто испачкал. Очередной раз макнул в неприятную истину — пробуждением драконьей крови я обязана ему. Сказал и шагнул в портал. Едва он исчез, как лед тут же растворился. Похоже, он соврал, что комнату заморозил ребенок.

Но в одном Фрост не обманул — схваток больше не было. Два оставшихся месяца беременность протекала идеально. Даже слишком. Магия и та не тревожила. Ни ледяная, ни сумеречная.

Казалось бы, все шло хорошо. Вот только Морган больше не приходил. С той ночи, с Фростом, я ни разу его не видела. Умом я понимала, почему он держится на расстоянии, но сердце все равно тосковало.

А вместе с тоской во мне поселилось иное чувство. Грязное. Колючее. Не дающее спать по ночам. Это была вина. Пусть я не была физически с другим мужчиной, но все же…

Я изменила. Само слово резало изнутри, как стекло. Я всегда ненавидела измену. Спасибо, Келибу. Для меня это был непростительный грех — слабость, трусость, предательство, которому нет оправданий.

И вот. Я сама это сделала. Можно сколько угодно твердить, что у меня не было выбора. Что я думала о ребенке. Что речь шла о жизни и смерти. Что Фрост поставил меня в безвыходное положение. Что это была не страсть, не желание, а необходимость. Что ничего особенного между нами не произошло. Я даже не коснулась его!

Но совести было плевать на все эти разумные доводы. Она не вела переговоров. Она просто приходила по ночам, садилась мне на грудь и шептала: ты предала.

Иногда я ловила себя на том, что жду шагов Моргана в коридоре. Его стука в дверь. Его голоса. А потом, что боюсь этого больше всего на свете. Что я ему скажу?

«Прости, я была с другим, но это не считается, потому что я была в отчаянии»? Звучало отвратительно даже в моей голове.

Я гладила ладонью живот и шептала:

— Ради тебя. Это было ради тебя.

Но оправдание больше не выглядело убедительным, как в ту ледяную ночь. Я предала любимого. И теперь расплачивалась за это тишиной.

А затем настал тот самый час. Начались роды. Я боялась и ждала их. Не верилось, я доносила ребенка до срока! Услышать бы его плач. Это все, о чем я молила.

Рожать мне помогала Рианнон и, как ни странно, коты. Пушистые следили за лампами. От их ровного света зависела тень, с помощью которой Рианнон управляла своим чародейским даром.

Целительницей она была хорошей. Мне повезло. Роды проходили тяжело, было больно и страшно. Рожать дракона — то еще удовольствие, но благодаря Рианнон все было не так плохо.

— Ты отлично справляешься, — похвалила она меня в какой-то момент. — Намного лучше, чем я. Думаю, это все из-за драконьей крови. Ты сильнее обычной человеческой женщины.

— Может, — выдохнула я между схватками. — Но от этого мне не менее больно.

— Давай! — подбодрила Рианнон. — Последнее усилие.

Я вцепилась пальцами в простыню, зажмурилась и вложила в толчок все, что у меня еще оставалось — злость, страх, упрямство и отчаянное «хочу, чтобы это уже закончилось». Мир сузился до одной-единственной точки боли, а потом вдруг…

— Есть! — радостно выдохнула Рианнон. — Еще чуть-чуть… вот так…

Раздался тонкий вскрик. Я не сразу поняла, что это не в моей голове. Сердце дернулось и ухнуло куда-то в живот. Плач. Настоящий. Живой.

— Она здесь, — мягко сказала Рианнон. — Твоя доченька.

Мне положили на грудь что-то теплое, скользкое и крошечное. Дрожащими руками я обняла ребенка, боясь уронить, сломать, спугнуть это чудо. Белые, почти серебристые волосики липли к лобику, кожа была розовой, горячей, а пронзительный крик — самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала.

— Здравствуй… — прошептала я, не узнавая собственный голос. — Я — твоя мама.

Горло сжалось, глаза защипало, и вместе со слезами из меня наконец вытек весь ужас последних часов. Я сделала это. Мы выжили. У меня дочь.

Облегчение накрыло такой волной, что мне захотелось просто закрыть глаза и провалиться в сон.

И тут…

Что-то снова сжалось внутри. Я дернулась и охнула.

— Рианнон… — сипло позвала я. — Это… это нормально?

Целительница, которая уже начала заворачивать малышку в пеленку, резко подняла голову. Ее лицо изменилось, из расслабленного став сосредоточенным.

— Схватка? — уточнила она.

— Да, — выдохнула я. — И… она не одна.

Боль снова пошла нарастать, знакомо, неумолимо. Тело насмехалось надо мной. Рано радовалась, подруга.

Рианнон приложила руку к моему животу, потом другую. Замерла, подумала и медленно распрямилась.

— Так, — произнесла она слишком спокойным голосом. — Только не паникуй.

— Да что происходит? — простонала я.

Она встретилась со