После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

— Вот паршивец, — девушка развернулась ушла прочь. Гоблин переступил с ноги на ногу. Я же только теперь, глядя ей вслед, понял, какую великую глупость совершил. Ведь мог солгать, сказать полуправду. Тогда бы эта девушка меня купила. Дроу в мирах живет не так уж и много. Уверен, я бы смог передать весточку о себе эльтем Эстель. Просто сообщил бы ей, где искать Анну!

— Считай, тебе повезло. И очень повезло, парень, — гоблин сунул монету в карман, перекрутил в руке цепь. Уж не меня ли он собирается ей пристегнуть? Бесы! За что мне все это! Нужно как можно скорей выбраться отсюда. Рано я сдался, всяко найдётся способ переменить судьбу.

— Почему повезло?

— Обращайся ко мне господин, ясно? За воспитанных невольников больше дают.

— И все же? К-хм, господин.

— Эльтем жёсткие в любви, могу ненароком обрушить весь свой дар на невольника. Тогда ты бы был обречен. Мало какому магу удастся расширить резерв, чтобы принять в себя столько чистой силы. Тут или помрешь, или умом тронешься. Лекари не помогут.

Я сглотнул. Неужели гоблин говорит правду?

— Вы действительно думаете, что она, что я... Эта дама выглядела достойной женщиной.

— Достойной-то достойной. Да только пока никто не смог выдержать ее страсти. Раз в неделю выбирает себе рабов на рынке. И куда она их только девает, не знаешь? И мужа-то у нее нет до сих пор. Наверное, никто не хочет так бесславно погибнуть — в первую же брачную ночь, не выдержав ласки жены.

— И что, всегда так?

— Бывает иначе только, если ты ключ этой женщины. Тогда ее дар тебя точно не погубит. Но стать ключом почти невозможно.

— Я же сказал, зови меня господин, — гоблин угрожающе пошевелил плечами, знал бы он, сколько таких, как он, я отправил прямиком к их же богам у нашей границы. В той своей прошлой жизни, — Нужно исхитриться родиться ключом к сердцу твоей эльтем. Других способов не существует. Шевели ногами, давай, нам еще фонари нужно забрать.

— Какие фонари?

Я действительно ничего не понял, нахмурился и почти получил оплеуху, в последний момент увернулся. Каких усилий мне стоило на нее не ответить хорошим ударом ноги по колену. У гоблинов это едва ли не самое слабое место. Нет уж, нужно держаться спокойно, если я надеюсь выбраться, а для этого хоть что-то нужно узнать.

— Ловкий, — прицокнул языком гоблин, — Такого дорого можно продать. Магические фонарики! Я ими торгую, а ты — так, удачная попутная сделка. Как, если бы я цветы продавал, а по пути прихватил мешки удобрений.

— Что?! — я не то взвыл, не то зарычал. Сравнить меня с экскрементами?!

— Фонарики. Магические. И ты их будешь таскать от склада до моего прилавка на рынке. То, что туповатый, это жаль. За тупого дорого не дадут, это обидно. Зато мускулистый и тощий. А это уже что-то да стоит. Постой-ка вот так.

— Как так? — я не привык, чтобы меня оценивали по внешности, как лошадь или овцу. Это было унизительно и мерзко.

— Так, как стоишь, и побольше молчи, — гоблин степенно обошел меня кругом. Запястья вновь засаднило. Да когда же он снимет с меня веревку? Неужели не понимает, что в рабском ошейнике мне от него не сбежать?

— В этом мире много эльтем? — наконец решился я спросить.

— Много, но ты не бойся. Может, тебя купит кто-то еще. Светлые эльфы тоже иногда совершают такие мм-м дерзкие покупки. Жить тебе, правда, после этого между трех углов, в какой-нибудь эльфийской каморке, тайно, чтоб не опозорить своей госпожи. Но уж тут как кому повезёт. Зато потом отпустят на волю, как натешатся тобою сполна.

— Что?!

— Ты прав, это вряд ли. Преступников все же не слишком принято отпускать.

— Этого не будет, — я с ужасом подумал, все, что сказал этот торгаш, может оказаться правдой.

— Я же сказал, стой ровно.

Ледяное касание лезвия ножа к моей шее, да еще со спины, как это подло. Узнал меня? Может, когда и встречались в бою, если он такой же иномирец, как и я. Треск разрываемой ткани, ветер, обжегший кожу холодком. От моей рубашки остались только жалкие ленты, да и те в руках гоблина. Что не доделал судья там, на площади, то довершилось здесь.

— Зачем?

— Чтоб товар было видно. Да не красней ты так, не девчонка. Пусть смотрят, какую диковинку я выторговал у недальновидной госпожи.

Я поежился, ощутил на себя взгляды других. Любопытные, неприятные, липкие. И никак мне от них не отмыться будет потом, а главное, кто-то из этих может меня купить и сделать с моим телом все, что угодно. Нет уж, не дамся. Любой ценой попаду в руки эльтем, а там, умолю ее передать весточку бабушке Анны. Это мой последний, невыплаченный долг в этой жизни. Впрочем, может, мне еще и выжить удастся.