Психо Звери - Жасмин Мас

Пусть она устала, но это не значит, что я не могу вытрахать из нее всю эту усталость и сделать все заебись.

Новый укол боли пронзил грудь. Парни явно были со мной не согласны.

Разобраться в том, что значат эти узы, было трудно, но в голове вспыхнули образы: защищать ее, окружить заботой.

Остальная троица хотела с ней цацкаться.

Так вот каково это — иметь совесть?

Ебучая мягкотелость и путаница в голове.

Я резко развернулся и зашипел:

— Да заткнитесь вы нахуй. Хватит вести себя как малолетние сучки. Ебля тоже помогает расслабиться.

Грудь обожгло еще сильнее.

Судя по всему, никто из них меня не поддержал.

Тряпки блядь.

Я мысленно транслировал им образы того, как трахаю ее у стены, пока котенок визжит и ухмыляется под мужские стоны.

Сэди отступила от двери со ошарашенным лицом.

— Лааадно, вижу, вы тут заняты.

Из моего горла вырвался низкий дребезжащий шипящий звук:

— Не смей отступать от меня. Какого хера ты пришла?

Сэди тяжело вздохнула и облизнула пухлые губы, словно нервничала.

Да я устрою ей еще больший повод для ее нервотрепки: мой усаженный драгоценными камнями член у нее на губах.

Укол осуждения резанул по узам.

Вместо того чтобы развернуться и впечатать новых сородичей стаи в пол, я сосредоточился на котенке перед собой. Сэди кивнула, будто приняв решение:

— Знаю, для всех нас это тяжело, но я поговорила с девочками, и кое-что поняла.

Я приподнял бровь, пока в голове прокручивались картинки, где она прижата к стенке шкафа.

Будет ли она орать и визжать, как Джакс, или станет тихо стонать?

Одно было ясным: она наконец сообразила, что принадлежит мне, и будет готова принять меня.

Остальные трое парней встали рядом со мной. Узы между нами натянулись и запели от удовлетворения стоило нам приблизиться друг к другу.

Это была физическая и ментальная связь.

Котенок закусила губу, глядя на каждого из нас своими большими рубиновыми глазами. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Я решила, что пора взрослеть и вести себя как взрослый человек.

Мой хуй в штанах встал колом.

Она доперла, что я владею ее душой, и сейчас я подниму ее и выебу прямо у стены, пока она не забудет свое имя.

Образы того, как мы все имеем ее во всех позах, пронеслись через наши узы.

Ашер выдохнул:

— Блядь!

Ксеркс застонал. Из горла Джакса вырвался рык.

Теперь мы все стояли с каменными хуями. Коричный запах Ксеркса стал тошнотворно-сладким, словно он физически не мог сопротивляться нашим альфа-феромонам.

Сади прокашлялась и продолжила:

— Я в списке разыскиваемых у твоего отца.

Я прорычал:

— Нам, блядь, плевать.

Она грустно покачала головой:

— Дело не только в этом. Мы, по сути, не занимались сексом друг с другом, и я думаю, так будет лучше. По правде говоря, у меня были сомнения насчет связи с вами из-за вашей ебучей привычки все контролировать.

У меня внутренности сжались от ее слов.

Она замолчала:

— Ну, кроме тебя и Джакса. Кобра, твой отец был прав насчет стаи, и это нечестно с моей стороны — вставать у тебя на пути к твоим будущим детям. Может, сейчас тебе плевать, но потом ты пожалеешь.

Узы взвыли прилившей волной разочарования.

Меня чуть на колени не согнуло.

— Что ты сейчас сказала? — прорычал я своему котенку, которая пятилась назад с широко раскрытыми глазами.

Сади покачала головой:

— Между нами пятерыми все кончено. Иначе нельзя.

Ксеркс сухо заржал, его лицо окаменело. Вся та угроза, что исходила от него во времена работы на королеву фейри, вернулась, когда он прошипел ей в лицо:

— Ты трусиха.

Рубиновые глаза Сади вспыхнули гневом:

— Вот именно об этом я и говорю! Да вы блядь не слышите никого, кроме себя! Если бы вы хоть раз включили мозги и повели себя как взрослые, мы бы могли это обсудить.

Ашер хрустнул татуированными костяшками, его рога на голове раздались шире:

— Ты все равно нас никогда не слушаешь, принцесса. Так какого хуя тебе сдалось наше мнение?

Впервые я был согласен с Ашером.

Джакс грубо провел руками по своим косам:

— Всем успокоиться! Сэди, ты ведь не в серьез это имела в виду? — его серые глаза были затуманены предательством.

Новые узы между всеми нами буквально стонали от агонии и опустошения.

Мы ломались.

Как она могла заявить, что все кончено, едва успев начаться?

Сэди отказывалась от всех нас.

Мой котенок бросал меня.

Она меня отвергала.

Сэди тяжело вздохнула и одарила Джакса грустной улыбкой от которой мне захотелось отлупить кого-нибудь до разжижения мозгов.

Ее голос дрогнул:

— Ничего личного. Просто так будет лучше. Джала сказала, что все случается не просто так, и в этом случае она права.

Я фыркнул. Это хуйня какая-то.

Ничего не случается просто так. Мир — темное, жестокое место. И либо он имеет тебя, либо ты поднимаешься из пепла и ебешь его.

Вот и все.

Мягкий голос Джакса приобрел жесткую грань:

— А что сказала Джинкс?

Сэди слабо усмехнулась, а по щекам покатились слезы:

— Она сказала, что мужчины в большинстве своем бесполезны, и я сберегу себе кучу ненужной эмоциональной энергии.

— Ты с ней согласна? — медленно спросил Джакс, и от бритвенной остроты в его голосе у меня на загривке зашевелились волосы.

Альфу-медведя злить не стоило.

Сэди избегала смотреть кому-либо из нас в глаза:

— Думаю, нам лучше остаться друзьями. Мы все еще можем пройти инициацию и вместе выжить в этом мире.

Я зашипел на нее.

Она лишь вздохнула:

— Вы, парни, мои напарники по команде. И я бы не хотела другого. Но мне всего двадцать один, и я должна думать о своей жизни. А я не могу, если буду вашей собственностью. К тому же Дон сам лишил нас выбора.

Серые глаза Джакса были острее кинжалов, которые Ксеркс крутил между пальцами с опасной скоростью.

Он тихо спросил:

— Он действительно лишил нас выбора?

— Да, — твердо ответила Сэди, сжав челюсти от упрямства. Она приняла решение.

Конечно, она бросает меня, как и каждая гребаная женщина в моей жизни. Ебучие злобные твари.

Мое чутье меня не обмануло.

Самые красивые хищники — самые ядовитые.

— Ну тогда катись к хуям, — прошипел я, перед глазами заплясали тепловые сигнатуры, а зрачки снова превратились в змеиные щелки.

Голос Ашера прозвучал безжалостно:

— Ага, ты нам нахуй не сдалась.

— Как ты и сказала. Иди найди кого-нибудь, кем сможешь помыкать. — сладкий иностранный акцент Ксеркса был холоднее его клинков.

Мои глаза