Лето, когда я встретила тебя - Пом Пинун

Слезы лились без остановки.

– Госпожа Пэк Ёрым, смерть – это естественный процесс, через который проходит каждый. Просто люди в мире живых, зная это, думают, будто все случится когда-то в далеком будущем. Глупцы, не правда ли? Вы умерли не потому, что сделали что-то неправильно. Вы родились – значит, должны были умереть. Все произошло так, как было предначертано.

– А если бы я не пошла той дорогой? Если бы шла медленнее – осталась бы жива? Если бы я только…

Голос прервался из-за спазмов в горле. Я жалела о каждом действии. Если бы поступила иначе – разве нельзя избежать смерти?

– Нет. Что бы вы ни сделали, смерть все равно настигла бы вас. Судьбу изменить нельзя.

Она молча протянула мне чашку черного чая. Ароматный теплый напиток скользнул в горло, и на душе стало немного спокойнее. Только тогда я вытерла слезы и пристально посмотрела на женщину. На ее губах играла улыбка, но говорила она сухо и четко, как офисный сотрудник с клиентом, отчего чувствовалась некоторая отстраненность и властность.

– Кажется, вы успокоились. Сделайте еще глоток, закройте глаза – и вся жизнь, которую вы прожили, госпожа Пэк Ёрым, промелькнет перед вами как вереница образов. Время просмотра – пять минут. Когда фильм закончится, сможете выбрать момент, в который захотите вернуться.

Женщина что-то подсыпала в чай – это был какой-то черный порошок. Я медленно допила содержимое чашки. На этот раз в напитке отчетливо чувствовался тяжелый, насыщенный аромат кофе, которого не было в первом глотке. Глядя на пустую емкость, я глубоко вздохнула и крепко зажмурилась.

Картины проносились в хронологическом порядке.

Мне, наверное, года четыре. Я увидела себя в детском парке развлечений – счастливую, беззаботно улыбающуюся, с сахарной ватой в руке. Молодой папа соорудил из такой же ваты себе бороду и скорчил дурашливую рожицу. Глядя на это, я тихо смеялась, а он обнял меня и шепнул, что любит. Мне, взрослой, и себя-то прокормить было трудно, а отец в том же возрасте нес ответственность за крошечную жизнь. Следом возникла картина: мы с мамой сидим за низким столиком и учим диктант. Я задавала одни и те же вопросы снова и снова, но мама, ни капли не раздражаясь, с улыбкой терпеливо объясняла все заново.

Тут же вспомнилось, как несколько дней назад мама сказала, что у нее закончился рис, и спросила, как заказать через интернет, а я со вздохом ответила: «Сколько раз тебе объяснять?» – и даже не подумала записать инструкцию. Вот было бы хорошо, если бы я просто написала, что надо сделать. При мысли о том, как маме теперь придется тащить тяжелый мешок риса с рынка самой, слезы снова навернулись на глаза. А когда представила, как они с папой будут убиваться на моих похоронах, охватило странное оцепенение.

Дальше поплыли кадры: вот я плачу, потому что мы с лучшей подругой пошли в разные средние школы; вот в старших классах корплю над учебниками, зажимая нос от крови; а вот мы после выпускных экзаменов красим волосы и неумело наносим макияж с подружками – при этом воспоминании невольно улыбнулась. Как я, первокурсница, не зная своей нормы, пила с университетскими старшекурсниками и опьянела – тоже выглядело забавно.

Лица друзей мелькали одно за другим, но когда появился ОН, я от неожиданности распахнула глаза. И в тот же миг видеоряд оборвался.

Ан Юхён. Моя первая любовь. Это точно он. Человек, который больше пятнадцати лет занимал уголок моего сердца. Который нет-нет да и всплывал в памяти, даже когда я встречалась с другими. Тот, кого невозможно увидеть, но кто навсегда остался в душе. Воспоминания о том, с кем мы познакомились, когда мне был двадцать один год, до сих пор ярки, хотя с тех пор минуло немало времени.

При виде этого дорогого лица во мне ожили все те давние чувства.

– Госпожа Пэк Ёрым, вам нужно закрыть глаза, – раздался голос женщины.

Я взяла себя в руки и снова закрыла глаза. Вот я, только что закончившая долгую учебу в аспирантуре, впервые стою перед аудиторией – неуклюжая, запинающаяся на каждой лекции. А следом – сцена, где мы с Тхэхёном встречаемся. В кадрах мы смотрим в разные стороны с абсолютно безучастными лицами. Всего одна жизнь – и та такая короткая, а я потратила ее на человека, которого не люблю. При этой мысли из груди вырвался вздох.

Наверное, это нормально, что отношения в тридцать лет не могут быть такими же пылкими, как в двадцать. Слишком много всего, за что нужно нести ответственность, помимо любви. А если бы рядом был Юхён? Если бы мы были вместе с тем, кто смотрел на меня с такой нежностью, будто не знал, куда себя деть от любви, – засияла бы жизнь ярче?

Моя голова настолько заполнилась Юхёном, что я не могла сосредоточиться на кадрах с Тхэхёном. Нам с Юхёном было отпущено всего два месяца, но то время стало самым светлым мгновением в моей жизни. Вспомнился день, когда мы встретились впервые.

В конце летних каникул, когда мне был двадцать один год. Солнце палило нещадно – стоял знойный август. Как староста факультета, я каждую пятницу ездила на разведку в ближайшие туристические местечки, чтобы выбрать точку для осеннего выездного семинара. Обычно мы ездили вместе с Хечжи, нашим лучшим счетоводом, но в тот день она приболела, и я отправилась в Деревню фресок одна.

Она находилась в глуши: двадцать минут на наземном метро, а потом еще полчаса на автобусе. Остановка там была такой, что ей пользовались лишь те, кто ехал в эту деревню, и в будни место пустовало. Я опоздала на автобус, который ушел прямо перед моим носом, и присела на скамейку. От палящего солнца на лбу выступили капельки пота, я уже собралась убрать волосы в пучок, как вдруг замерла, ведь после этой поездки мы договорились с молодым человеком пойти поужинать.

Мой парень очень любил перебирать мои каштановые волосы. Если соберу их, а потом распущу – останутся следы от резинки, так что я решила просто нагонять прохладу, шевеля пряди рукой. И в тот момент, когда по лбу скатилась еще одна капля пота, ко мне кто-то обратился:

– Простите, можно спросить? До Деревни фресок мне на пятьдесят первом автобусе?

Я подняла голову. Передо мной стоял парень примерно моего возраста.