После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш
— Я — да, я обещала, — и вновь сердце сжалось, уж кому, а Роману я ничего не должна. Он вот-вот разведётся со мной, уже подано в ЗАГС заявление. Разведётся, чтобы жениться на другой, ее будет возить в отпуск, ей будет дарить подарки, пока я здесь воспитываю его сына, соскребаю с карты жалкие подачки бывшего на содержание парня, добавляю свои деньги, будто Женька и вправду мой сын. Если бы он еще не хамил мне! Ну хоть это, на любовь парня я и сама уже не надеюсь. И чувствую себя так, будто меня обмакнули в грязь и я никак не могу из нее выбраться.
— И зря ты так радикально почернила кожу в солярии. Думала, я не замечу? Анечка, семья — самое дорогое, что только есть. Не смей никому давать авансов. Ты — жена моего сына, помни. Это дорогого стоит!
— Да, я все помню.
— А где вы познакомились с этим мужчиной?
— Он привязался ко мне в метро. Сумасшедший, наверное.
— Я бы так уверена не была. Помни, Аня, я на тебя очень надеюсь. На твою верность, тем более, что Рома всегда был честен с тобой.
И тут к дому подъехала строительная вышка. Прямо под мои окна. На площадке стоит вчерашний знакомый, ветер треплет полы его пиждака.
— Выходи, невеста моя!
— Аня? — в комнату ворвался Женька. Взгляд парня упал на повод уздечки, торчащий и- под пледа. Глаза его округлились, почти выпали из орбит.
— Это? Это как? Это мне?
Я шикнула на парня, округлила глаза. Поздно! Мой жест заметила свекровь, и сама потянулась к пледу.
— В метро, говоришь? Это еще что такое? Ты мне врала? И давно ты погуливаешь? Вот чем решила отплатить за доброту? Женя, неси ножницы! Изрезать и выкинуть на помойку!
— Нет, ба! — метнулся Женька между седлом и свекровью.
За окном на вышке переступил с ноги на ногу дракон и прокричал.
— Мне нравится твой сын, любимая! Ты не зря гордишься им!
Я закрыла глаза рукой. Вот что теперь делать? Почему этот, как там его, лэм, вообще решил, будто я хочу выйти замуж?!
— Ты меня что, сыном представила? — вскинулся Женя.
— Угу, — глухо согласилась я.
— Ничего себе.
— Просто мне нужно было от этого отвязаться. С таким неблагодарным свином, как ты вряд ли бы кто согласился женится на мне!
Женька почесал подбородок, по привычке пересчитал наклюнувшуюся щетину. Парень до сих пор думает, что это незаметно — то, как он считает драгоценные волоски.
— А седло тоже он подарил? И уздечку? Ба, его прогонять не надо.
— Что?! — прошипела свекровь.
— Пускай ухаживает за моей м-м-м мамой. Мы же не можем ему запретить? Главное, чтоб подарки почаще дарил. Мне! Как ее сыну. И загар, тебе, Аня, то есть мама, очень идет. Нам бы еще для Машки кое-что докупить из мелочей. Зерноплющилку, мюсли, подкормку для копыт, мне сапоги. Я сейчас напишу списочек. Ты, главное, на ухаживания не отвечай. Папе мы вообще ничего не расскажем, ни к чему его волновать. У него работа очень ответственная. Еще мне нужна новая куртка и бриджи. Угу. Ба, идем.
— Я этого так не оставлю! Вы все пожалеете! Ты! — ткнула в меня пальцем свекровь и схватилась за сердце. Как же я ее понимаю!
Глава 13
Чезаро
Площадь полна народа, здесь собрался чуть ли не весь наш город. Многие искренне скорбят о старом герцоге, боятся этой утраты, как сложится жизнь теперь? Вовремя ли соберут урожай, хватит ли его всем, как пойдут дела с торгом, ведь столько всего нужно успеть распродать. Площадь ропщет и ноет многоголосым эхом тысячи голосов, матери держат за руки своих детей. Я был наследником, преемником, и вот меня не стало. Не на кого им больше надеяться. Только что на мою мачеху.
Женщина держится удивительно скромно, стоит в стороне, сложив на груди холеные руки. Черное платье изумительно сидит на немного пухлой фигуре, подол стелется по земле. Не зря она заранее сшила его у лучшей портнихи нашего города, долго готовилась, и вот час показаться в обновке наступил. Час триумфа этой удивительно хваткой женщины. Она отняла у меня все, и я не могу перестать удивляться ее уму и таланту. Злая, расчётливая, цепкая.
Достойный враг. Чтобы меня и отца обошла женщина! Так ловко переиграла, уничтожила, растоптала и честь, и жизнь нашу. Как только ей это удалось, вот чего я не понимаю. Либо она обворует казну этого города, потратит все на себя, или же, напротив, город расцветет еще ярче, чем прежде.
Судья шевелит губами, но я почти не слышу того, что он говорит. Все закончилось, впереди только рабство. И я даже не смогу отомстить. Не смогу на прощанье обнять своего брата, вплести руку в гриву своего жеребца, прижать к своему сердцу грифона. Так, может, лучше не слышать? Забыться, перестать осознавать все то лютое беззаконие, что здесь происходит? Ведь иначе я могу и не устоять, попытаюсь рассказать правду. Нельзя, нельзя рисковать. И руки все сильнее стягивает верёвка, запястья немеют, холодеют пальцы, когда же все это закончится?
— Слушай, что тебе говорят! — страж с силой толкнул меня в плечо.
Я вдруг вспомнил, как здесь, на этом же постаменте, стояла Анна. Платье на ее тонкой фигурке трепал ветер, а светлые волосы были рассыпаны по плечам. Все из-за отца! Он хотел разрушить и ее судьбу тоже! Обвинил в самом черном колдовстве, как только узнал, что девушка мне дорога! Оболгал ее, опозорил на весь город! Просто потому, что боялся появления на свет внебрачных детей от нашей связи. Хотел, чтобы я женился на благородной девице, не опозорил своего великого рода. Запретил мне любить ту, что была дорога больше жизни. Приказал судить Анну, на площади выставил, чуть не обсек ее длинные волосы, едва не сослал в Темные земли.
Как же мне повезло тогда, что я вернулся, спас ее от столба, довел до своего дома. Отец даже