Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб

— Если это не чистая физиология и ты конечно хочешь сам, — все-таки произношу, потому что вижу сомнения. Не насиловать же его безотказного.

— Хочу, — следует тихий ответ. Вижу, как он сглатывает и выжидательно смотрит.

И тогда, я снова взяла инициативу в свои руки, хотя мне так понравилось когда вел он. Нравилось плавиться в его руках, нравилось сходить с ума и стонать.

Но сейчас я уверенно целовала мягкие губы, сама тянула мужа за шею к себе, с удовольствием ощущая его вес на себе и конечно, сама потянулась к его брюкам, стягивая их с бедер в несколько резких движений, от чего муж сперва сжался, а потом судорожно выдохнув и посмотрев на меня, сам стянул с себя оставшиеся вещи, даже рубашку наконец снял, представ передо мной во всем великолепии. Вот так, обнаженный, с растрепанными золотистыми волосами, с темным голодным взглядом, топорщащимся возбужденным членом он был невероятно мужественен. Тело обвивали чуть выпуклые вены, которые сейчас будто сильнее вздулись, а я просто смотрела на него голодным взглядом и хотела. Жаждала. Мучилась.

На долгую минуту воцарилась тишина. Муж стоял передо мной, не пытаясь закрыться, хоть нечто подобное у него промелькнуло во взгляде.

Ну а я, поняв, что не могу тереть, возбуждение уже отключало рассудок, мне хотелось с силой сжать ноги, чтобы хоть немого уменьшить это жгучее желание, а еще лучше, ощутить все это великолепие, что стояло передо мной, внутри.

— Идешь ко мне? — выдавливаю из себя с трудом.

Микайя вздрагивает, смотрит на мое лицо, потом аккуратно опускается на кровать, подползает ближе ко мне, разводит мои ноги и снова прижимается губами туда, где было нестерпимо.

Громкий стон срывается с губ и я подкидываю бедра выше. Еще ближе навстречу его языку. Это невероятно. Это потрясающе, но я хочу сильнее, именно сейчас хочу другого.

Тяну мужа за крепкие предплечья, вынуждая его переставить руки с обеих сторон от моей головы.

Я снова ощущаю его вес на себе и обнаженная кожа, горячая, гладкая жжет так сладко, что я приподнимаю бедра, трусь, ощущая на мягкой головке, что касается внутренней стороны моего бедра смазку.

— Ну же, Микайя, смелей, — подбадриваю мужа, намеренно отдавая ему контроль. Мне так нравился именно он. Нравилось ощущать все то, что он делает с моим телом, — или ты хочешь, чтобы это сделала я? — мурлычу, тяжело дыша.

Микайя неуверенно качает головой. Сам он напряжен как пружина, дышит через рот рвано, жмурится, облизывает губы. Держится с трудом.

Но сомневается?

И тогда я снова смыкаю ноги на его пояснице, вынуждая его податься бедрами вперед. Удача, хороший угол, а может муж наконец решился, но я наконец чувствую эту наполненность. Его член скользнул легко, потому что я уже давно изнывала, давно ждала.

И когда он оказался внутри, я простонала, а муж, резко выпустив воздух из легких замер. И я уже думала, что все-таки вести придется мне, как Микайя медленно опустился на локти, от чего давление его тела стало ощутимее и приятнее и склонившись к мои губам, медленно поцеловал. Будто пробовал, смаковал, а может, спрашивал разрешения или набирался уверенности.

Я ответила тут же со всей страстью, с голодом, что терзал, обхватив руками его шею и вжавшись, насколько было возможно сильнее в его бедра.

И тогда, он сорвался. Поцелуй снова стал глубоким, жадным. Его язык исследовал мой рот, целовал лицо, пальцы играли с грудью, оглаживали руки, живот. Он отстранялся, но только чтобы переместиться и целовать ниже а затем, он сделал первый толчок. Ровный, уверенный, глубокий.

А потом еще и еще. Он будто примерялся, чтобы потом сорваться. Он целовал меня так, будто от этого зависела жизнь, его бедра действовали уверенно, были точно, срывая с каждым разом все более громкий вскрик.

Я впилась в плечи мужа пальцами, натянутая как струна, которая вот-вот лопнет. Все тело звенело от напряжения и тогда, мой мир взорвался салютом, тут же ослепив и оглушив, от чего я на мгновение потеряла связь с реальностью.

Лишь когда, муж содрогнулся в сильном оргазме вслед за мной, впиваясь пальцами в мои бедра, я вяло вспомнила, что мы не предохранялись.

Подступившую панику я тут же погасила. День цикла не тот, да и маловероятно, что выйдет с первого раза. А если я сейчас начну волноваться или злиться, тем более, это и мое упущение тоже, муж снова замкнется.

Выдохнув с трудом, я погладила влажную спину мужа. Он был очень горячий и мне стало жарко.

Микайя когда пришел в себя, медленно отстранился, опасливо поглядывая на меня. Ну неужели опять будет сомневаться? Еще вчера, я бы за такое разозлилась, но сейчас, вместо раздражения на губах расползлась улыбка, от чего муж тут же успокоился.

— Надо нам с тобой подумать о предохранении от беременности, — произношу расслабленно, замечая, как взгляд мужа стал еще более опасливый.

— Я предохранялся, Рейна, — произносит тихо, усаживаясь на колени около меня.

Вопросительно вздергиваю бровь.

— У меня есть травы, которые не позволяют случиться зачатию. Каждый муж обязан иметь их и принимать до тех пор, пока Рейна не решит зачать.

Шумно втягиваю через нос воздух и закатываю глаза. Считаю до пяти.

— И как я могла не догадаться, — произношу саркастично, — а боишься чего? — капля раздражения все же просалилась в голос.

Но муж молчит, вижу и правда боится.

— Микайя, — делаю голос мягче, сажусь, глажу его по щеке.

— Я подумал, что Вы разозлились из-за того, что я их принимаю.

— Поняяятно, что ничего не понятно — шумно выдыхаю и падаю на подушку, закрываю глаза, — прекрати трястись по каждому случаю. Мы не обсуждали с тобой этот вопрос и я рада, что ты оказался более ответственным, чем я, — произношу быстро с закрытыми глазами, но потом, открываю и смотрю на мужчину. Смотрит на меня с сомнением.

— Я не готова привести в этот мир детей, пока мне нечего им дать, даже защиту, да и мир вокруг такой, где я могу более менее отстоять свои права и даже твои, но не собственного ребенка, если вдруг родится сын, — произношу уже совсем серьезно, — вот захочет его себе какая-то девица и что мне делать? Отдавать его, чтобы он раболепствовал всю жизнь? Так мой сын не будет таким, потому что я не