Да, мой король - Елена Михалёва

Королева наколола на вилку маленькую клубнику из своей порции фруктового салата.

– К примеру, его частые выезды на охоту и настолько же нечастые визиты в мои покои, – ответила она, задумчиво рассматривая ягоду.

– Значит, всё-таки «нечастые»? – Шенборн деликатно опустил взгляд в свою тарелку и принялся за ароматный пирог с курицей и грибами.

Джо нахмурилась, но всё же ответила:

– Раньше он бывал у меня чаще. Полагаю, слуги это заметили. А многие из них наверняка знали и о том, что у него есть…эта… шлюха, – Джования отложила вилку, так и не тронув ягоду, и закрыла лицо руками. – Избавитель… какой стыд.

– Джо. Августа, – Ричард протянул руку и коснулся её плеча. Королева вздрогнула от этого прикосновения, и Шенборн торопливо убрал свою ладонь. – Послушай меня, я с этим разберусь. Отныне твой король будет верен только тебе одной. Он будет ценить тебя и уважать. И двор будет знать об этом. Обещаю. А его прости. Найди в себе силы простить. Потому что мы оба знаем, что он не был плохим человеком. Просто слишком привык слепо следовать за каждой своей блажью.

Джования отняла руки от лица. Отвернулась. Часто заморгала, чтобы граф не заметил, как она пытается спрятать выступившие слёзы.

Конечно, Ричард заметил. Просто виду не подал. Вместо этого он возвратился к завтраку. Но не успел съесть и половины куска пирога, как в дверь постучали.

Шенборн мельком глянул на погружённую в мрачные мысли Джованию и убедился в том, что она окончательно успокоилась.

– Войдите, – громко велел «король», а сам поймал руку Джо и прижался к ней губами.

Вошёл один из лакеев короля. Согнулся в низком поклоне, чтобы не пялиться во все глаза на представшую перед ним картину. С собой он принёс запечатанное письмо.

– Мой король. Моя королева. Прошу простить, что нарушил ваше уединение, но у меня для вас послание от королевы-матери. Его доставили только что, – он показал письмо.

– Письмо от матушки? – Ричард припомнил обращение Вильгельма к матери. – Давай его сюда и можешь быть свободен.

Слуга отдал бумагу, а затем раскланялся и удалился.

Стоило двери за ним закрыться, как Джования забрала у Ричарда письмо. Она сломала алую печать с гербом Хальбургов и погрузилась в чтение. Но чем дальше она читала, тем заметнее её хмурое выражение лица сменялось удивлённым.

– Что там? – не выдержал граф.

Джо посмотрела на него поверх послания.

– Матильда в красках пишет о том, в какой ужас её привело известие о покушении, – королева отложила листок с размашистой подписью королевы-матери внизу. – А ещё она изъявила желание в свете последних событий срочно приехать из Нойгау и навестить своё горячо любимое семейство. И обожаемого сына Вильгельма в частности. Ваше Величество, ваша матушка, Матильда Гедвига Хальбург, прибудет в Линден послезавтра.

Шенборн издал короткий, нервный смешок. Он откинулся на спинку стула. И воззрился на Джо с нескрываемым замешательством.

– Нам конец, полагаю, – констатировал «король».

– Почему? – Джования с присущим ей хладнокровием быстро взяла себя в руки и возвратилась к завтраку как ни в чём не бывало.

– Что значит, почему? – Ричард кивком указал на письмо на краю стола. – Как можно обмануть мать?

– Не волнуйся, граф, – невозмутимо ответила королева. – Я всё возьму на себя. Мы справимся. Не думай пока об этом. Лучше поговори после нашей уютной семейной трапезы с Альбертом. Займитесь расследованием и делом этой… шлюхи. А я позабочусь об остальном, – Джо кивнула на пирог. – Ешь. Остывает.

– Господь Избавитель, – невольно пробормотал Ричард.

Он отлично помнил королеву-мать. И не забыл, как сильно она его недолюбливала в прошлом. Поначалу из-за сплетен при дворе, а потом из-за влияния Шенборна на Вильгельма. Если бы Ричарда спросили, какой предмет напоминает ему королева Джования, то он бы без колебаний сравнил её с тонким парадным кинжалом у своего горла. В то время как Матильду Хальбург он отчётливо видел топором палача. Что бы там ни говорила Джо, но этот внезапный визит не сулил ничего хорошего.

«Вильгельм» встретился с герцогом Зоммерштерном за закрытыми дверями королевского кабинета, в котором для него всё и началось. Только на сей раз снаружи царил солнечный день. Все окна в королевский сад были открыты, чтобы впустить внутрь достаточно свежего воздуха. Было слышно, как внизу то и дело кричат павлины. И как весело смеются играющие дети. Кажется, в числе прочих Ричард разобрал голос принцессы Гертруды. Ему хотелось выйти и проведать девочек, но сначала нужно было обсудить дела с Альбертом с глазу на глаз.

Шенборн занял место за письменным столом покойного монарха. Его новоиспечённый гоффмейстер же устроился в кресле напротив. С собой он принёс целую папку заметок, писем и карт.

Ричард начал с рассказа о приходе королевской любовницы. И это весьма озадачило герцога Зоммерштерна.

– Лизбет – фрейлина принцессы Маргариты уже много лет, – хмурясь, припомнил он. – Но я не замечал, чтобы Вильгельм оказывал ей явные знаки внимания. Более того, слуги не сообщили мне о ней. Вероятно, потому что запретил сам король. Или ещё потому, что Эдмон Пфаллен давно дружит с нашим оберкамергером, герцогом Болдером. И если бы слуги донесли своему непосредственному руководителю, Болдер наверняка бы поделился этой информацией с Пфалленом. Думаю, Вильгельм это понимал. Поэтому и запретил передавать свой секрет под страхом смерти.

Ричард задумчиво пригладил бороду.

– Пфаллен мог из ревности или мести встать во главе мятежа? – спросил он, но герцог отрицательно покачал головой. – Мне кажется, мотив у него есть. Забрать власть из рук слабого правителя, который к тому же развлекался с его женой. Какие вообще у него были отношения с Лизбет? Она младше его лет на тридцать.

– Если не ошибаюсь, на тридцать два, – произнёс Альберт. – Она его третья жена. Первая умерла при родах. Вторая прожила довольно долго и родила ему пятерых детей, но скончалась от заболевания сердца три года назад в их дворце, в Труоли. А позапрошлой зимой Пфаллен попросил руки Лизбет. Не помню, чтобы она сильно противилась этому браку. Только вот в Труоль уезжать не пожелала. Сказала, хочет остаться при муже и принцессе Маргарите в столице. И Пфаллен не стал возражать.

Шенборн сокрушённо вздохнул.

–