Обрученная с призраком - Александра Глазкина

13. Эми

Проснулась я от телефонного звонка, чертыхнулась на раннюю пташку, которой так хотелось меня услышать, но часы, оказывается, показывали уже половину десятого.

— Привет, пропащая душа! — раздался в трубке до отвращения бодрый голос. — Я в городе, может, увидимся?

— Беата! — совершенно искренне обрадовалась я. — Конечно, с удовольствием! Приедешь ко мне?

— Ну, уж нет. Мне, конечно, интересно посмотреть, как ты устроилась, но я хочу увидеть свою подругу при параде, а не в уютной домашней норке. И потом, я настоятельно рекомендую тебе отведать фирменные штрудели Мирека… в его новой кондитерской!

— У него получилось⁈

— Ты же знаешь моего братца, — улыбнулась в трубку Беата. — Нет ничего, что он счел бы невозможным, кроме как завоевать сердце одной упрямицы. Официальное открытие состоится на следующей неделе, но он хочет, чтобы мы, так сказать, протестировали заведение. Вот я и подумала — от возможности полакомиться сладостями ты точно не откажешься!

— Беата! Как долго ты будешь вспоминать⁈

За то время, что мы жили с Яношем, я столько раз находила предлоги, чтобы избежать встреч со своей лучшей когда-то подружкой, что она всерьез на меня обиделась. Потом, когда я спохватилась, она уже жила в разъездах, и нам понадобилось немало времени, чтобы вновь наладить отношения.

— Ладно, ладно, — сдалась она. — Это я по старой привычке. Так что? К двенадцати успеешь?

— Конечно, диктуй адрес!

Поразмыслив, я решила не вызывать моих призраков. Я с ними и так плотно общаюсь, в конце концов, за один день точно ничего не случится. Общение с Беатой — уверенной и трезво глядящей на окружающий мир — вот, что мне сейчас нужно. А то вчерашние новости про секту меня как-то охолонули. Я не прочь окунуться в мистику и тайны прошлого, но при условии, что они не таят в себе угрозу. А теперь я не была в этом уверена.

На всякий случай я перевернула кольцо камнем вниз, а на руку нанизала еще несколько колец из своей шкатулки с бижутерией — незачем вызывать в Беате любопытство. Как часто бывает, одна мелочь в гардеробе диктует весь образ, поэтому, чтобы оправдать такое количество украшений, я приоделась в стиле бохо-шик: длинная юбка из цветных бархатных полос, розовый облегающий свитер с искорками и вишневый замшевый жакет, отороченный мехом. Завершали образ серьги-кольца и высокие сапожки на шнуровке.

За окном сияло солнце, но палантин я на всякий случай захватила. Бросив перед выходом взгляд в зеркало, я подумала, что не избежать шуток, что я прихорашиваюсь, чтобы произвести впечатление на Мирека. Мирек — мой первый поклонник. Когда-то именно из его уст я услышала признание в любви, подкрепленное подарком: стеклянным шариком и игрушечной машинкой без колеса. Тот факт, что нам с Беатой было тогда по восемь лет, а Миреку — шесть, не помешал подружке и меня, и брата бесконечно подкалывать на эту тему. И хотя, даже по мере взросления, никаких искр между нами не пробегало, именно сцена трогательного признания сделало наше общение с Миреком милым и доверительным. Впрочем, я не видела его уже несколько лет (последний раз — на двадцатилетнем юбилее Беаты) и знала только, что он уехал на кулинарные курсы в Париж. Теперь, значит, вернулся?

Кондитерская Мирека располагалась в самом центре города, на одной из небольших улочек, ведущих к площади Эржебет. Место было выбрано очень удачно — поток туристов в этих местах не иссякает никогда! Кондитерскую я нашла сразу, даже на адрес смотреть не пришлось, потому что мимо такой красоты пройти было невозможно! Дверь была из двойного стекла, и в зазор между стекол были насыпаны искусственные розы нежно-розового и алого цветов, в тон к обоям в помещении. Зал был крошечным — всего на четыре столика, но такие места и не предполагают долгого пребывания. Выпил кофе, отведал тортика, купил карамелек в качестве сувенира — и побежал дальше рассматривать достопримечательности.

Мирек, ставший еще толще и еще добродушнее с момента нашей последней встречи, стоял за прилавком, на котором в тщательно продуманном беспорядке были расставлены стеклянные вазы, под хрустальными колпаками которых таились разноцветные драже, шоколадки в ярких обертках, маленькие, похожие на драгоценности, пирожные и печенье. Здесь же красовался благоухающий букет из розовых и красных роз. Вдоль стены за спиной Мирека тянулся стеллаж, на котором красовались бутылки шампанского и изящные, нежных пастельных тонов, коробочки для сладостей.

Скатерти с кружевным краем, белые венские стулья, изящные светильники и всюду, где только можно, коробочки — это был рай для сладкоежек. Правда, основная витрина еще пустовала. Но пройдет пара дней и под стеклом разместятся торты, пирожные, штрудели и макаруны. Не сомневаюсь, что это местечко быстро станет популярным. Я понимала, что потребуется время, чтобы окупить затраты, да и аренда здесь, должно быть, дорогая, но с любовью Мирека к кондитерскому искусству и его верой в себя (это у них с Беатой семейное) — дело обречено на успех!

Мы с Миреком тепло расцеловались в обе щеки, а с Беатой, появившейся из подсобки, где она флиртовала с поставщиком, крепко обнялись.

— Шикарно, — вынесла она вердикт, когда несколько раз меня крутанула. — Ты не изменяешь себе. По-прежнему, любишь наряжаться? И какой тайный посыл твоего наряда сегодня?

— Роскошь можно найти и в повседневности, — весело ответила я, доставая припасенный для нее подарок.

Это было настоящее винтажное кружево, найденное мной на одном из блошиных рынков и тщательно вычищенное.

— Помнишь, твое летнее кремовое платье с тройной юбкой? Я надеюсь, ты его еще носишь? Мне кажется, должно подойти!

Подруга снова меня обняла.

— Спасибо, Эми, я тронута.

— Пустяки!

Мы уселись за столик у окна, и Беата взмахнула рукой:

— Официант, мы готовы!