Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Солнце ярко светило, и Кира не раз замечала, что сегодня необычно тепло. Лука почти не сомневался, что это как-то связано с матерью и дочерью, которые были в их компании.

Акира держалась поближе к Ксану, но с самого приезда Тесса старалась наладить с ней контакт. Лука это видел, Теон тоже. Оба они отслеживали это через связь. Тесса все еще держалась настороженно, сохраняла дистанцию, но в то же время в ее чувствах проглядывало и облегчение. Она видела, как Акира борется со своей магией и яростью.

— Ты останешься здесь, Ксан? — внезапно спросила Тесса.

Лука застыл, а Ксан едва не споткнулся от неожиданности.

— Что? — переспросил Ксан.

— Когда все закончится, если мы все выживем, ты останешься в Девраме? — уточнила Тесса, и хаос заструился у нее в ладони.

— Я… — Ксан бросил косой взгляд на Луку, потом снова отвел глаза. — Я не могу ответить на этот вопрос. У меня дети в разных мирах, а как Хранитель я должен быть в третьем. И это не говоря уже о родном мире, который когда-нибудь вновь возродится… Я не знаю.

— Что значит «родной мир, который когда-нибудь вновь возродится»? — озадаченно спросил Лука, когда они подходили к зданию, где остановились. Но Ксан не успел ответить, и лишь спустя секунду Лука понял почему.

Он понял, почему Ксан резко рванулся вперед, проталкиваясь мимо них, мимо Теона и остальных, шедших впереди. Почему его шаги были такими быстрыми и целеустремленными. Почему он двигался, словно дракон, нацелившийся на добычу.

Потому что навстречу ему так же шла женщина. Ее каштановые волосы были собраны и туго стянуты назад. Она была высокой, с кремовой кожей на несколько тонов светлее, чем слегка загорелая кожа Луки. Ее фигура была подтянутой, а осанка выдавала в ней тренированную воительницу. На ней были облегающие черные брюки, рубашка и ботинки, а на бедре висел всего один кинжал.

Ни Ксан, ни женщина не произнесли ни слова. Ксан просто обхватил ее лицо ладонями и прижался губами к ее губам.

Когда он наконец отстранился, прижав лоб к ее лбу, Лука слышал, как он что-то шепчет. Слов он не понимал, они звучали на другом языке. Но, что бы Ксан ни говорил, женщина обернулась и посмотрела в их сторону. Ее взгляд скользнул по Луке, потом дальше, затем вернулся обратно, и Лука увидел, как ее глаза наполнились слезами.

Она сказала что-то на том же языке, и Ксан кивнул.

— Она спросила, привел ли он к ней обоих ее сыновей, — спокойно пояснила Акира.

Тесса выглянула из-за плеча Луки.

— Ты понимаешь, о чем они говорят?

Акира поджала губы.

— Я свободно владею многими языками звезд. Ахаз позаботился об этом.

Родители Луки шли к ним. Оба. И, боги, этот момент казался совершенно нереальным. Еще несколько месяцев назад Лука думал, что они погибли. Почти год назад он считал, что остался последним из своего рода, а теперь он был свидетелем воскрешения надежд, которые умерли много лет назад.

Они остановились перед ним; Ксан положил руку ей на поясницу.

— Это… — начал было Ксан, но она его перебила.

— Я знаю, кто это, — сказала женщина, жадно вглядываясь в Луку, словно пыталась впитать каждую его черту. — Мне приходилось наблюдать, как ты растешь, издалека, и я не могла быть рядом, когда ты больше всего в этом нуждался. За это я бесконечно сожалею, Лука. Но я так горжусь тем, каким ты вырос.

Она шагнула вперед и обняла его, и Лука крепко прижал ее к себе. Это были объятия, которых он не чувствовал двадцать пять лет. Объятия, память о которых он старался удержать, но которые почти стерлись из его сознания.

— Прости за ту жизнь, которую тебе пришлось прожить в одиночестве, — прошептала она, и ее слезы впитались в его рубашку.

Лука обнял ее еще крепче.

— Я не был один. У меня были братья. Мы выживали вместе.

Она кивнула, но Лука знал: этого никогда не будет достаточно, чтобы унять ее чувство вины. Ничего не будет достаточно.

Его мать отстранилась, удерживая его за плечи.

— Нам о многом нужно поговорить, но сначала мне нужно…

— Я знаю, — сказал Лука, наклонился и поцеловал ее в щеку, а затем отступил в сторону.

Тесса тут же прильнула к нему, обхватив его руку и положив голову на его бицепс.

— Ты в порядке? — передала она по узам.

— Да, малышка. Я в порядке, — ответил он.

Их мать резко втянула воздух, глядя на расстояние в несколько футов, которое разделяло ее со вторым сыном. С таким же успехом это могла быть пропасть, судя по тому, как Разик смотрел на нее в ответ. Та же жесткая апатия в глазах, что была всегда.

Но она, похоже, не обращала внимания. Она подошла и обняла Разика, хотя тот не ответил на объятие. Он не видел ее веками, и не мог даже обнять в ответ?

Но матери, казалось, было все равно. Она отступила, так же, как и с Лукой, удерживая его широкие плечи. Ее взгляд скользил по нему, жадно изучая каждую деталь.

— А в твоем случае я пропустила все. Я даже не могла наблюдать издалека, — продолжала Айяна, и голос ее звучал твердо и ясно. — Я могла бы сказать, что боролась за вас. Могла бы сказать, что думала о вас каждый день. Могла бы наговорить сколько угодно слов, но ни одно из них не вернет украденные у нас воспоминания. За это я бесконечно сожалею, Разик.

Она сделала паузу, будто пыталась подобрать правильные слова.

— Когда-нибудь я очень хочу узнать, каким ты стал. Но понимаю, что сегодня — не тот день.

Элиза потянулась и переплела свои пальцы с пальцами Разика. Лука мог лишь предположить, что она что-то говорит ему по их связи. Похоже, Айяна подумала так же: она чуть отступила и тихо произнесла:

— Я — Айяна.

— Элиза, — ответила Генерал Двора Огня. Она мельком взглянула на Разика, потом снова